Развод. Любовь не по уставу

Глава 1

«Не могу сосредоточиться на рапорте. В голове только то, как ты кусаешь губы, когда я вхожу в тебя. Я слишком долго был без тебя. Приду поздно, но спать я тебе точно не дам».

Я перечитываю сообщение от мужа дважды, и улыбаюсь, а внизу живота привычно отзывается слабая, тянущая волна.

Мой муж не любит говорить о своих чувствах, но когда он хочет, то умеет через слова показать свою любовь, так что моё сердце от счастья подпрыгивает в груди.

Прикрываю глаза, позволяя себе на мгновение провалиться в воспоминания о том, как его сильные руки могут быть невероятно нежными. Пять лет брака, а он всё ещё знает, какие кнопки нажимать, чтобы я забыла обо всём на свете.

Но улыбка быстро гаснет. Внутри, где-то за грудиной, появляется нехорошее предчувствие.

Сергей вернулся из командировки, но с тех пор мы почти не разговаривали. Он приходил поздно, сославшись на усталость и завалы после проверки, зарывался в одеяло и засыпал раньше, чем я успевала прикоснуться к нему. Это сообщение сейчас... оно кажется слишком ярким. Словно он пытается заполнить словами пустоту, которая вдруг выросла между нами в нашей спальне.

В дверь кабинета раздаётся стук.

- Заходите. - Прогоняю все мысли о муже и убираю телефон в ящик стола.

Дверь открывается, но сначала я чувствую тяжёлый аромат духов.

В кабинет входит женщина. Майор, судя по погонам на идеально сидящем кителе.

Беру её карту и открываю. Марта Соколова. Я видела её фамилию в списках проверяющих из штаба округа. Она приехала трясти наш гарнизон три дня назад, и за это время половина штабных офицеров заработала нервный тик.

Женщина садится на стул, не дожидаясь приглашения. Она смотрит на мой стол и стопку медкарт так, словно это куча мусора.

- Давайте сразу к делу. У меня аллергия. Нужна мазь или сильное какие-то таблетки от аллергии. Через два часа у меня совещание с командиром части, я не могу выглядеть словно я больна ветрянкой.

Я привыкла к командному тону, но эта женщина разговаривает со мной, будто я обслуживающий персонал низшего сорта.

Поправляю очки, включая режим врача. Личные симпатии и антипатии отправляю за дверью.

- На что жалуетесь конкретно? Где высыпания? - Перехожу к сбору анамнеза.

- Живот, плечи. - Она недовольно морщится, расстёгивая верхние пуговицы кителя. - Сегодня утром заметила пятна на ладонях. Жутко неудобно, приходится прятать руки. Наверное, во всём виновата ваша местная вода или еда в офицерской столовой.

- Пройдите за ширму и разденьтесь.

Она подчиняется с явной неохотой. Когда она сбрасывает китель и тонкую шёлковую блузу, я подхожу ближе.

Кожа у неё загорелая, отдыха на юге, это явно не наш северный загар. Сразу замечаю мелкую, розовую сыпь. Розеолы. Они не шелушатся, не сливаются в пятна. Я провожу пальцем в перчатке по её предплечью.

Я переворачиваю её ладони. Там - те же медно-красные пятна, похожие на капли застывшего вина. Внутри меня что-то тихонько щёлкает. Прекрасно понимаю, что это за болезнь. Всё по классике из учебника, которую не спутаешь ни с какой аллергией.

- Зудит? Болит?

- Нет. Просто раздражает сам факт наличия этих прыщей.

Ох, если бы это были прыщи!

- Марта Николаевна, это не аллергия. - Возвращаюсь к столу и начинаю писать в карточке. - Это системное заболевание. Но чтобы подтвердить диагноз, нужно сдать кровь прямо сейчас.

Она замирает, медленно застёгивая блузку.

- Что значит системное? Вы хотите сказать, я подхватила здесь какую-то заразу?

- Скорее, привезли с собой. Или получили незадолго до приезда. – Стараюсь говорить максимально нейтрально. - Клиническая картина специфическая. Скажите, вы в последнее время были в отпуске или в командировке?

- Две недели назад я была в «Звёздном». - Она произносит название ведомственного санатория с явным вызовом. - Закрытый объект, прекрасный сервис. Я там отдыхала. Там точно не могла заразиться.

Как только слышу название санатория, то сразу перед глазами всплывает лицо моего мужа, Серёжи.

«Вик, меня отправляют на сборы в учебный центр при Звёздном. Две недели в лесу, связи не будет, не теряй». - Сказал он мне месяц назад, целуя в висок перед отъездом.

Я сглатываю болючий комок в горле. Это совпадение. Просто совпадение. «Звёздный» - огромный комплекс.

- Понятно. - Выписываю направление на анализы. - Лечение стандартное. Обычно мы назначаем курс пенициллина длительного действия. Один укол, и через несколько недель вы будете здоровы. Но партнёру тоже нужно лечиться.

Марта вдруг усмехается. Это странная, почти нежная улыбка, которая совершенно не вяжется с её стальным имиджем.

- С партнёром будет сложно. Он у меня... особенный. И жутко мнительный, когда дело касается врачей. Кстати, про пенициллин. Он мне строго-настрого запретил любые уколы из этой группы. Сказал, что у него на пенициллин чуть ли не анафилактический шок был в детстве, и у меня может быть такая же реакция. Представляете? Заботится.

Моё сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в районе горла.

У моего Сергея есть аллергия на пенициллин. Причём тяжёлая. В его медкарте на первой странице огромными красными буквами написано, что у него непереносимость. Это наша семейная шутка: я всегда говорю, что если он решит поболеть, мне придётся заказывать ему лекарства через министерство, потому что обычные его убьют.

- Он сам врач?

- Нет, он офицер. - Она уже полностью одета и поправляет перед зеркалом причёску. - Но он сейчас сам пьёт какие-то таблетки. Не могу вспомнить название, но такая жёлтая коробочка, кажется. Говорит, простудился на полигоне. Решил пропить курс на всякий случай. Но меня отправил к вам.

- У него тоже сыпь?

- Нет… не было.

В ушах начинает нарастать гул.

Сергей вернулся из командировки три дня назад. Утром я видела на прикроватной тумбочке жёлтую коробочку с блистером.

- Зачем тебе это? - Спросила я тогда, наливая ему чай.