Развод. Любовь (не) вернуть

Глава 4

Три дня мы живем в ледяном молчании. Я ухожу на работу раньше, возвращаюсь позже. Артем приходит поздно ночью, когда я уже притворяюсь спящей. Мы обходим друг друга, как незнакомцы в тесной квартире, и это молчание давит сильнее любых слов.

Я думала, он позвонит. Напишет. Хоть что-то скажет. Но Артем молчит, и я понимаю, он ждет. Ждет, когда я первая сдамся, когда устану от этого противостояния и приду извиняться. Как всегда.

Но я не иду.

Вечером третьего дня я сижу на кухне с чашкой остывшего чая и смотрю в окно. Дождь барабанит по стеклу, город тонет в серости, и мне почему-то кажется, что вся моя жизнь — это серый дождливый вечер, в котором я жду чего-то, сама не зная чего.

Звук ключа в замке заставляет вздрогнуть. Слишком рано для Артема. Обычно он возвращается после одиннадцати, ссылаясь на срочные дела, переговоры, проекты. Я встаю, инстинктивно выпрямляю плечи, готовясь к новому раунду холодной войны.

Но в дверях стоит не тот Артем, что уходил утром. Он без пиджака, волосы растрепаны, будто он нервно проводил по ним рукой снова и снова. В руках огромный букет, почти неприлично большой букет белых роз. Мои любимые.

Он помнит.

— Яна, — произносит он тихо, и в его голосе нет привычной уверенности. — Прости.

Я застываю. За семь лет брака я слышала от него это слово считаные разы. Артем не из тех, кто извиняется. Он из тех, кто переводит стрелки, обесценивает чувства, делает вид, что ничего не произошло.

— Прости, — повторяет он и делает шаг вперед. — Я был полным идиотом. Ты права. Я должен был поговорить с тобой сначала, обсудить, спросить твоего мнения.

Слова правильные. Очень правильные. Но почему-то внутри меня ничего не отзывается. Я смотрю на него, на букет в его руках, и жду… чего-то большего, чего-то настоящего.

— Я люблю тебя, малыш, — продолжает он, подходя ближе. — И последние дни были адом. Я не могу так больше. Не могу, когда, между нами, стена.

Он ставит цветы на стол и берет мои руки в свои. Его ладони теплые, знакомые. Сколько раз эти руки обнимали меня, утешали, ласкали?

— Давай начнем сначала, — говорит он мягко. — Давай сядем и спокойно все обсудим. Без криков, без претензий. Как взрослые люди. Как муж и жена.

Я хочу поверить. Так, сильно хочу поверить, что комок подступает к горлу. Но что-то внутри меня, какой-то тихий голос настороженно шепчет: подожди, не спеши, присмотрись.

— Я заказал столик в том ресторане, где мы праздновали нашу первую годовщину, — продолжает Артем, улыбаясь той самой улыбкой, от которой когда-то подкашивались мои колени. — Помнишь? Ты была в том синем платье, и я не мог отвести от тебя глаз весь вечер.

Помню. Конечно, помню. Тогда он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в мире. Когда это изменилось? Когда его взгляд стал рассеянным, привычным, будто я часть интерьера, а не живой человек?

— Тем...

— Пожалуйста, — перебивает он, сжимая мои руки сильнее. — Дай мне шанс все исправить. Я знаю, что накосячил. Знаю, что повел себя как эгоист. Но я хочу измениться. Хочу, чтобы мы были снова теми, кем были в начале.

В начале. Когда все было просто. Когда я верила каждому его слову. Когда мне не приходило в голову сомневаться.

— Я не хочу терять тебя, Яна, — шепчет он, и в его глазах мелькает что-то похожее на страх. — Ты — самое важное в моей жизни.

Самое важное. Тогда почему он принимает решения без меня? Почему обесценивает мою работу? Почему последние месяцы я чувствую себя не женой, а препятствием на пути к его целям?

— Мне нужно переодеться, — произношу я, наконец, высвобождая руки.

— Конечно, малыш. Я подожду.

Я иду в спальню и закрываю дверь. Опираюсь о нее спиной, закрываю глаза. Сердце бьется где-то в горле, мысли путаются. Он извинился. Пришел с цветами. Предлагает поговорить. Разве не этого я хотела?

Тогда почему внутри такая пустота?

Я смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы. Когда я в последний раз улыбалась по-настоящему? Не из вежливости, не для фотографии, а просто потому, что счастлива?

Достаю из шкафа то самое синее платье. Оно сидит чуть свободнее, чем пять лет назад. Я похудела. От стресса, от бессонных ночей, от мыслей, которые грызут изнутри.

Надеваю его. Смотрю в зеркало и вижу девушку, которая старается вернуться в прошлое. Но прошлое не вернуть. Мы не те люди, что были семь лет назад. Я точно не та.

Выхожу из спальни. Артем стоит у окна, смотрит на дождь, и я вижу напряжение в его плечах. Он нервничает. Это странно — Артем никогда не нервничает. Он всегда уверен, всегда контролирует ситуацию.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он, оборачиваясь, и на секунду я вижу в его глазах то самое обожание, что было когда-то. И это придает мне сил. Заставляет крылья за спиной расправиться.

Мы едем в ресторан молча. Ветер усиливается, дождь превращается в мокрый снег, дворники скребут по стеклу. Артем включает радио, чтобы разрядить обстановку. Начинает играть знакомая песня. Артем чуть улыбается. Он тоже ее вспомнил.

— Помнишь, как ты наступила мне на ногу три раза подряд? — улыбается он, бросая на меня взгляд. — И смеялась так, что все гости смотрели на нас.

— Помню, — киваю я.

Помню то счастье. Помню ощущение, что весь мир сжался до размера танцпола, и существуем только мы двое. Помню, как верила, что так будет всегда.

Мы приезжаем. Тот же ресторан, тот же уютный зал с приглушенным светом. Артем заказывает вино — мое любимое. Заказывает блюда, те, что я люблю. Столько внимания, и все мне?! Он продумал все до мелочей. Идеальный вечер. Идеальное примирение.

Но почему-то мне хочется плакать.

В груди так больно колет, прямо в солнечном сплетении. Во рту привкус горечи. И как бы я ни старалась ее проглотить, быть в моменте и радоваться, у меня ничего не получалось. Внутри все затаилось, как перед бурей.