Развод. Любовь (не) вернуть

Глава 5

Он делает глоток вина, и я вижу, как он подбирает слова. Осторожно, тактично.

— Слушай, — начинает он, наклоняясь ближе, -- голос мягкий, убедительный. — Я понимаю, что переезд — это стресс. Особенно для тебя. Ты привыкла к стабильности, к привычному укладу жизни.

Снова. Снова он говорит обо мне, как о пугливом ребенке, который боится перемен.

— Поэтому я подумал... — Он достает из внутреннего кармана пиджака сложенные листы бумаги, аккуратно разглаживает их на столе. — Мы можем сделать это постепенно. Без спешки, без давления.

Я смотрю на листы. Там таблицы, графики, расписанные по пунктам этапы. Он подготовился. Заранее. Еще до этого ужина он сидел и составлял план. План моей — нашей — жизни.

— Я уеду первым, — продолжает Артем, указывая пальцем на первую колонку. — Работа начинается уже со следующего месяца. Займусь квартирой. Выберу район, мебель, обустрою все так, чтобы тебе было комфортно. Ты знаешь, я в этом разбираюсь.

Да, он разбирается. Наша квартира здесь оформлена по его вкусу. Минимализм, строгие линии, ничего лишнего. Мне когда-то хотелось добавить цвета, уюта, но он сказал, что это безвкусно. И я согласилась. Как всегда.

— А ты, — он смотрит на меня, и в его глазах искреннее тепло, — будешь приезжать, когда захочешь. Выходные, праздники, отпуск. Постепенно привыкнешь к новому месту, увидишь, что это совсем нестрашно. Что выйти из зоны комфорта — это не конец света, а новые возможности.

Новые возможности. Для кого? Для меня или для него?

— Ты сможешь не спеша найти новую работу там, — продолжает он, переворачивая страницу. — Посмотришь вакансии, выберешь что-то подходящее. Или... — он делает паузу, улыбается так, будто сейчас он откроет мне святую истину, — можешь вообще не работать. Так даже лучше будет, если честно…

Мое сердце пропускает удар. В горле застревает воздух, будто кто-то сдавил мое горло невидимой рукой.

— Что? — шепчу я.

— Ну подумай, малыш, — он берет мою руку, поглаживает большим пальцем костяшки. Только вот тепла от этого прикосновения нет. — Моей зарплаты хватит на нас обоих с огромным запасом. Ты сможешь, наконец, заняться собой. Спортзал, курсы, путешествия. Разве не об этом мечтает каждая женщина?

Каждая женщина. Не я. Каждая.

— Я не хочу не работать, — произношу я, стараясь сохранить спокойствие. Хотя бы видимое. — Мне нравится моя работа.

— Яна, твоя работа — это консультации пенсионеров за копейки, — в его голосе нет злости, только терпеливое снисхождение. — Я не хочу обесценивать то, что ты делаешь, но давай будем честны. Ты тратишь свое образование, свой талант на работу, которая не приносит ни денег, ни карьерного роста.

— Она приносит пользу людям, смысл, — говорю тихо.

— А я хочу дать тебе другой смысл, — он сжимает мою руку сильнее. — Хочу, чтобы ты жила полной жизнью, а не сидела в душном кабинете, решая чужие проблемы. У тебя будет все. Красивая квартира, возможность путешествовать, развиваться. Разве это не то, о чем ты мечтала?

Я мечтала. Когда-то. До того, как поняла, что мечты — это не только красивые картинки из глянцевых журналов. До того, как нашла работу, где почувствовала себя нужной.

— Посмотри, — он разворачивает листы ко мне. — Я все продумал. Логично, адекватно. Первые три месяца я обустраиваюсь, ты приезжаешь раз в две недели. Потом, когда увидишь, что там действительно хорошо, переезжаешь окончательно. К тому времени я уже найду тебе хорошего психолога, если переезд будет даваться тяжело.

Психолога. Он уже запланировал мне психолога. Потому что, конечно, если я не хочу переезжать, со мной что-то не так. Нужна терапия.

— Видишь? — он улыбается, довольный собой. — Никакого давления. Все естественно, постепенно. Ты сама поймешь, сама захочешь там жить. Я уверен.

Сама захочу. Когда он заберет у меня все остальное. Когда я буду приезжать в наш город как гость, пока он строит там новую жизнь. Без меня. А потом, когда я окончательно потеряю связь со всем, что было важно, у меня просто не останется другого выбора.

Гениально. Это действительно гениально. Не заставить, не приказать, а просто постепенно, методично лишить всех опор, пока я сама не сдамся.

— Тем, — начинаю я, и голос дрожит. — А если я не захочу? Даже через три месяца, через полгода?

Он смотрит на меня с удивлением, словно я задала вопрос, на очевидный ответ.

— Малыш, конечно, захочешь. Ты же умная девочка. Когда увидишь все своими глазами, когда поймешь, какие там возможности, ты сама будешь счастлива переехать.

Умная девочка снова. Та, что поймет, что он прав. Всегда прав.

— А если нет? — настаиваю я. — Если я останусь здесь?

Тишина. Долгая, тяжелая. Артем откидывается на спинку стула, и что-то в его лице меняется. Мягкость уходит, появляется та холодная решительность, которую я видела в его офисе.

— Тогда у нас проблема, — говорит он тихо. — Потому что я туда переезжаю в любом случае. Это мой шанс, Яна. Я не собираюсь от него отказываться.

Вот оно. Вот настоящее дно его плана. Он уедет. С моим согласием или без него. А у меня будет выбор, ехать за ним или остаться одной. И он знает, что я не останусь. Что я не смогу. Потому что боюсь одиночества, боюсь перемен, боюсь всего, что выходит за рамки привычного.

— Ты ставишь меня перед фактом, — шепчу я.

— Нет, — возражает он мягко. — Я даю тебе время привыкнуть к мысли. Это же совсем другое.

Другое. Да, конечно. Он не толкает меня со скалы. Он просто медленно подводит к краю и объясняет, что прыжок — это единственный логичный выбор.

Официант приносит еду. Артем благодарит его, разворачивает салфетку, улыбается мне.

— Давай не будем об этом сейчас, — говорит он примирительно. — Давай просто насладимся вечером. Как раньше. А остальное обсудим потом, спокойно.

Я смотрю на тарелку. На красиво оформленное блюдо, которое должно было вызвать ностальгию, вернуть нас в прошлое. Но я не чувствую голода. Не чувствую ничего, кроме тяжести в груди.