Развод. Любовь (не) вернуть

Глава 11

Ресторан роскошный. Хрустальные люстры, белоснежные скатерти, официанты в безупречных костюмах, скользящие между столиками бесшумно, как тени. Нас провожают в отдельный зал, где уже собрались гости.

Первое, что я замечаю — это мужчины в возрасте. Пятьдесят, шестьдесят, может, даже больше. Дорогие костюмы, дорогие часы, уверенные лица людей, привыкших получать то, что хотят. Такое ощущение, что даже воздух здесь струится по их воле.

А рядом с ними девушки. Молодые. Очень молодые. Как минимум вдвое моложе своих спутников, а то и втрое.

Я останавливаюсь на пороге, и Артем слегка подталкивает меня в спину. Мы подходим к столу. Знакомства, рукопожатия, улыбки. Имена проносятся мимо меня, не задерживаясь в памяти.

Я сажусь рядом с Артемом и оглядываюсь. Девушки за столом все как одна. Длинные волосы уложены волнами, макияж безупречный, платья облегающие, декольте глубокие. Они тихо смеются на шутки своих спутников, но смех искусственный, отрепетированный. Пустой.

Выглядят почти одинаково. Будто все под копирку.

И я недалеко от них ушла, понимаю я это с внезапным холодом внутри. То же платье, те же туфли, тот же образ. Одна из них. Тут что, негласный дресс-код?

Официант разливает вино. Начинаются разговоры. Мужчины обсуждают сделки, рынки, инвестиции. Цифры, проценты, прогнозы. Девушки молчат, изредка кивают, улыбаются. Иногда что-то тихо шепчут своим спутникам на ухо, и те довольно похлопывают их по коленкам под столом.

Мне становится не по себе.

— А ваша спутница, Артем, тоже в бизнесе? — спрашивает один из мужчин, лысеющий, с крупным перстнем на пальце.

Артем улыбается.

— Яна юрист. Работала в социальном центре помощи населению.

Работала? Прошедшее время? Я ловлю это слово и чувствую укол. Такой глубокий и острый, что на нем концентрируется вся внезапная боль.

— Юрист? — мужчина поднимает бровь, будто это что-то экзотическое. — Как интересно.

Но интерес в его голосе фальшивый, вежливый. Он тут же поворачивается обратно к своим собеседникам и продолжает разговор о налоговых льготах.

Подают первое блюдо. Я механически беру вилку, пробую. Вкусно, наверное. Я не чувствую вкуса. Вместо него только горечь собирается во рту.

Вечер тянется. Разговоры текут мимо меня. Я молчу. Девушки вокруг тоже молчат. Мы украшения. Аксессуары. Красивое приложение к успешным мужчинам.

Когда мне задают вопрос, что случается крайне редко, это я уже поняла. Я пытаюсь ответить честно, из своего опыта.

— На самом деле, некоторые приходят к нам в центр, когда помощи больше неоткуда взять. А мы помогаем разобраться с юридической стороной проблемы. Так сказать, следим за юридической чистотой, — говорю я, когда разговор случайно касается темы, в которой я разбираюсь. — Были случаи, когда люди теряли крупные суммы денег из-за скрытых обременений.

Мужчины переглядываются. Один усмехается.

— Милая, это уже решают наши юристы, — говорит он снисходительно. — Вам не стоит забивать головку такими сложностями.

Милая… Головка…

Я сжимаю салфетку под столом так сильно, что ткань режет ладонь.

Артем кладет руку мне на бедро. Сжимает. Предупреждающе или успокаивающе пока не понимаю.

Я замолкаю. Улыбаюсь. Киваю. Прячу глаза, когда чувствую, как жар поднимается от куда-то из груди вверх, к горлу.

Чувство такое, что я просто красивое приложение к Артему. Безмолвное. Покорное. Декоративное. И мне лучше молчать.

На душе становится противно. Гадко. Липко. Словно на меня налипла грязь, которую не смыть.

Подают второе, третье, десерт. Вино льется рекой. Разговоры становятся громче, смех раскатистее. Мужчины расслабляются, девушки улыбаются еще шире, еще искусственнее.

Я устала улыбаться. Устала смеяться. Щеки болят от натянутой улыбки, лицо затекло. Мышцы будто превратились в камень.

Но Артем будто ничего не замечает. Он в своей стихии. Уверенный, обаятельный, успешный. Шутит, обсуждает проекты, пожимает руки. Иногда оглядывается на меня, проверяет, на месте ли я. Как будто я могу куда-то деться.

Все идет так, как он, видимо, уже привык.

А я нет. Я не привыкла. И не хочу привыкать.

Когда ужин, наконец, заканчивается, я едва сдерживаюсь, чтобы не выбежать из ресторана. Прощания, благодарности, обещания встретиться снова. Я киваю, улыбаюсь в последний раз. Внутри чувствую такое большое облегчение, что не нужно больше играть. Притворятся.

Мы садимся в машину. Тишина. Я смотрю в окно на мелькающие огни города.

Артем ведет машину молча, довольный, расслабленный. Для него вечер прошел отлично.

Я не выдерживаю.

— Артем, а это модно, чтобы жены были моложе?

Я не стала уточнять. Он меня и так понял.

Он бросает на меня быстрый взгляд, возвращает глаза на дорогу.

— Яна, так это не жены были, — говорит он спокойно, будто речь идет о погоде. — Это девочки из сопровождения. А жены дома.

Девочки из сопровождения?

Слова повисают в воздухе между нами, тяжелые, как свинец.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю на его профиль, освещенный огнями встречных машин.

— Из сопровождения? — повторяю я, и голос мой звучит странно.

— Ну да, — Артем пожимает плечами. — Для таких мероприятий. Красиво, статусно. Ты же видела, как все прошло гладко.

Гладко.

Красиво и статусно.

Девочки из сопровождения.

— И ты знал об этом? — спрашиваю я тихо.

— Конечно, — он удивленно смотрит на меня. — Яна, это бизнес. Так здесь принято. Солидные мужчины приходят с молодыми красивыми спутницами. Это часть имиджа.

Часть имиджа.

— То есть ты привел меня туда как...

— Как свою жену, — перебивает он. — Ты же моя жена, Яна. И ты была великолепна. Все обращали на тебя внимание.

Обращали внимание. Да. Как на красивую вещь. Как на аксессуар.

Я отворачиваюсь к окну. Внутри всё кипит. Стыд, обида, гнев, растерянность. Слишком много эмоций, и я не могу разобрать, какая из них сильнее.