Развод. Любовь (не) вернуть

Глава 14

В квартире я снова задаю вопрос, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри уже все сжалось в тугой узел:

— Артем, что случилось? Почему ты так себя ведешь?

Он резко, небрежно бросает куртку на спинку стула. Проводит рукой по волосам и отвечает холодно, даже не глядя на меня:

— Соскучился. Приехал к жене, а она цветы от мужиков в нашу квартиру носит.

В его голосе слышится ревность. Такая острая, что я физически чувствую, как она режет воздух между нами. Будто он не знает, где я была и чем занималась. Будто последние десять часов я провела не в душном кабинете, разбирая чужие проблемы, а где-то гуляла с другим, и он же подарил мне этот букет.

— Артем, я же объяснила! — пытаюсь еще раз, и в моем голосе уже слышится отчаяние, которое я не могу скрыть. — Это от внука клиентки! Я помогла его бабушке месяц назад, и он принес отблагодарить!

— Да-да, — кивает он, и в этом кивке столько иронии, что хочется закричать. — Конечно. Благодарность.

— Ты серьезно? — не выдерживаю я, и голос дрожит. — Ты правда думаешь, что я...

— Не знаю, что я думаю, Яна, — обрывает он меня, и в его глазах что-то темное, незнакомое. — Я знаю только то, что я приехал к тебе, а ты даже не была дома. Телефон не брала.

— Я работала! — почти кричу я. — У меня последний клиент ушел в восемь! Я не могла все бросить!

— Всегда найдется причина, да? — бросает он, и эти слова падают между нами, будто камни в пропасть.

Мы ругаемся на пустом месте. Из-за чего? Из-за букета хризантем и коробки конфет? И это больнее всего. Потому что раньше такого не было. Никогда.

И ладно, если бы раньше я ничего не приносила с работы. Но были и шикарные букеты роз от благодарных клиентов, которым я помогала. Были коробки дорогих конфет. Были другие благодарности, бутылка хорошего вина, набор элитного чая, однажды даже торт домашний подарили, такой большой, что я друзей им угощала.

Артем тогда так не реагировал. Только улыбался, обнимал меня за талию и говорил, целуя в макушку: «Пусть хоть что дарят, ты все равно моя».

Не было вот этого всего, что сейчас происходит. Этой холодности в глазах. Этого недоверия в каждом слове. Этой ревности, что звучит фальшиво, словно он ищет повод для ссоры, а не пытается разобраться в ситуации.

— Я устал, — бросает он, наконец, отворачиваясь. — Давай поужинаем.

Садимся за стол. Ужинаем в молчании.

Аппетит пропал у меня полностью. Я ковыряю вилкой салат, делаю вид, что ем макароны, но каждый кусок застревает в горле комом. Пью воду, чтобы хоть как-то протолкнуть еду, но она не помогает. Ком остается.

Артем же, напротив, ест за двоих. Накладывает себе добавку, жует сосредоточенно, методично, словно это его единственная задача на сегодня. Словно не замечает моего молчания. Или делает вид, что не замечает, что еще хуже.

Я смотрю на него через стол и думаю: вот сейчас. Сейчас самое время сказать ему то, над чем я думала всю эту неделю. Что я решила уволиться и поехать с ним в столицу. Что я выбираю нас. Что я готова попробовать, готова изменить всю свою жизнь ради него.

Но почему-то слова в голове не находятся. Предложения не строятся. Они рассыпаются, как карточный домик от одного дуновения ветра. Я открываю рот, но ничего не выходит. Только тишина. Тяжелая, давящая, почти осязаемая.

Я смотрю на своего мужа, которого не видела меньше недели. Всего четыре дня прошло с момента нашего расставания в аэропорту.

Знакомые черты лица. Прямой нос, волевой подбородок, темные брови, что всегда чуть хмурятся, когда он сосредоточен. Знакомые движения, как он держит вилку, как наклоняет голову, когда пьет воду, как проводит ладонью по лицу, когда устал.

Но он будто другой.

Чужой.

И эта странность больше всего настораживает. Пугает так, что внутри все холодеет.

Что изменилось? Почему он так себя ведет? Это усталость от дороги? Стресс от новой работы, что съедает его с утра до ночи? Или что-то еще? Что-то, о чем я не знаю и боюсь узнать?

После ужина он молча идет в душ. Я убираю со стола, мою посуду механически, не думая о том, что делаю. Вода течет горячая, почти обжигает руки, но я не чувствую. Смотрю в окно на темноту за стеклом и вижу только свое отражение, бледное, и в глазах усталость.

Думаю о том, что должна была сегодня быть счастлива. Он приехал! Специально, чтобы увидеть меня! Не позвонил по видео, а приехал сам. Три часа на самолете в одну сторону. Мы должны были обняться на пороге, поцеловаться, провести вечер вместе, болтая о всякой ерунде и смеясь над глупостями.

Но вместо этого ссора из-за цветов. Холодное молчание за ужином. И это странное, почти животное ощущение опасности, что я не знаю человека, с которым прожила столько лет.

Ложимся спать поздно. Я переодеваюсь в пижаму, чищу зубы, смываю косметику, укладываюсь на свою сторону кровати. Артем уже лежит, уткнувшись в телефон. Экран освещает его лицо холодным синеватым светом, делая черты еще жестче.

Закрываю глаза, пытаясь заснуть. Считаю вдохи и выдохи. Пытаюсь расслабиться.

Но тут он откладывает телефон. Поворачивается ко мне. И обхватывает меня руками. Прижимает к себе так крепко, что мне сложно дышать. Его грудь к моей спине, его руки вокруг моей талии, будто тиски. Я чувствую каждый его палец на своем теле.

Его знакомое, родное тепло обволакивает меня. Его запах. Тот же гель для душа с ароматом кедра, что он всегда использует. Его дыхание на моей шее, горячее, ровное.

Раньше я таяла от этих объятий. Раньше они были моим домом, моей крепостью, моим спасением после тяжелого дня.

Но сейчас оно у меня ассоциируется с паутиной.

Мягкой и липкой.

Обманчиво расслабляющей.

Ведь мы все знаем, чем потом все заканчивается для того, кто попал в паутину.

Паук приходит. И жертва уже не может вырваться. Сколько бы она ни билась.

Я лежу в его объятиях, чувствую, как его руки сжимают меня все сильнее, и внутри растет тревога. Тихая, но настойчивая, как жужжание комара в ночи, которого не прогонишь.