Развод. Любовь (не) вернуть

Глава 16

Вечером была баня.

Жаркий пар, запах березовых веников, смех девчонок, что эхом отдается от деревянных стен. Мы сидим на полках, укутавшись в простыни, болтаем обо всем и ни о чем. Катя рассказывает, как Димон теперь пытается готовить ужины, но каждый раз что-то идет не так. Оля жалуется, что Лешка храпит, и она всерьез подумывает о раздельных спальнях. А Леся сидит в предбаннике, пьет травяной чай и кричит нам через дверь:

— Ну, расскажите хоть что-нибудь интересное! Сижу тут одна, как Золушка!

— Зато будущая мама! — отвечает Катя, и мы все смеемся.

А я молчу. Слушаю. Улыбаюсь. И внутри меня что-то медленно оттаивает.

Потом караоке. Мужчины подключают старую систему, и мы поем до хрипоты. Лешка с Димоном исполняют классику шансона, и это так смешно, что у меня болят скулы от смеха. Артем тащит меня на дуэт, и мы поем, глядя друг другу в глаза, и на несколько минут все остальное исчезает.

Ночь в объятиях Артема. Он обнимает меня в темноте комнаты, где через окно пробивается лунный свет, рисуя серебряные полосы на полу. Его губы у моего уха, дыхание теплое.

— Люблю тебя, — шепчет он. — И буду любить всегда.

Я верю ему. В эту ночь, в этом доме, вдали от города и всех проблем — верю.

Засыпаю на его плече, чувствуя, как его пальцы медленно перебирают мои волосы.

Утром мы встречаемся на кухне. Огромная светлая кухня с длинным деревянным столом, за которым поместились все. Окна выходят на озеро, и утреннее солнце заливает все золотым светом.

Все вместе готовим завтрак. Девчонки взбивают яйца, режут помидоры, достают сыр и ветчину. А мужчины, естественно, дают нам советы, как правильно поджарить яичницу и как не спалить тосты.

— Огонь меньше сделай, — командует Лешка, стоя над плитой с кружкой кофе в руке.

— Там же написано, средний огонь! — парирует Оля.

— Делай, как я говорю. Я тридцать лет яичницу жарю!

— Тридцать? Леш, тебе двадцать восемь!

Смех заполняет кухню. Тосты действительно чуть подгорают. Димон отвлекся на телефон. Но никто не возмущается, просто срезаем черные края и мажем маслом.

Садимся все вместе за длинный стол. Тарелки с яичницей, тостами, венские вафли, которые Леся привезла с собой, свежие фрукты, йогурты, мед. Кофе в большом френч-прессе, чай в чайнике с ромашками.

Артем сидит рядом со мной, обнимает одной рукой за талию, а второй скармливает мне венскую вафлю. Кусочек за кусочком, приговаривая:

— Ешь, малыш ...

— Ну, ребят, — Димон смотрит на нас с ухмылкой, — вы словно молодожены. Может, вам в комнату подняться?

— А все, я не буду вам завидовать... — вздыхает Катя театрально, и снова смех, подколы, шуточки.

А у меня на душе спокойно и тихо. Полный штиль.

Словно я, наконец, выдохнула после долгих недель напряжения.

Днем катаемся на ватрушках с горы.

Склон не очень крутой, но достаточно, чтобы разогнаться и почувствовать адреналин. Мы визжим, смеемся, падаем в снег. Артем тащит меня за собой на одной ватрушке, и мы летим вниз, а я зажмуриваюсь и кричу от восторга и страха.

Внизу он помогает мне подняться, отряхивает снег с моей куртки, целует в замерзший нос.

— Еще раз? — спрашивает с улыбкой.

— Еще! — смеюсь я.

И мы поднимаемся наверх снова. И снова. И снова.

Леся с Максом гуляют по лесу, собирают шишки для какой-то поделки. Она светится от счастья, и Макс не отходит от нее ни на шаг, держит за руку, словно боится потерять.

Вечером ужин в беседке. Гирлянды, которые кто-то развесил еще днем, мигают разноцветными огоньками. На столе остатки вчерашнего шашлыка, салаты, запеченный картофель, горячий чай с травами.

Сидим, кутаясь в пледы, болтаем. Макс рассказывает историю, как они с Лесей познакомились, и это так мило и смешно одновременно, что мы все слушаем затаив дыхание. Хотя знаем эту историю наизусть. А чувство такое, что слышим впервые.

Потом костер. Сидим вокруг огня, смотрим, как языки пламени танцуют в темноте. Лешка приносит гитару и играет старые песни. Мы подпеваем тихо, и это так душевно, что хочется, чтобы момент длился вечно.

Снова ночь откровений с Артемом.

Мы лежим в постели, и он рассказывает о своей новой работе. Не сухо, как раньше, а с деталями, с эмоциями. О коллегах, с которыми подружился. О проектах, которые его увлекают. О городе, который начинает нравиться.

Его будто тоже здесь подменили. Он стал более спокойным, мягким, немного открытым. Словно стены, что выросли между нами, начали рушиться.

— Скучаю по тебе, — говорит он, целуя меня в лоб. — Очень.

— И я, — шепчу ему в шею, а следом целую.

Жаль, что на следующий день мы начинаем разъезжаться.

Передышка от проблем не может быть вечной. Реальность ждет за воротами этой базы, с ее работой, звонками, обязательствами.

Макс с Лесей уезжают первыми. Им нужно забрать собаку из гостиницы для животных. Потом Лешка с Олей, у них обед с родителями. Димон с Катей задерживаются чуть дольше, но тоже собираются.

И мы тоже собираем вещи. Складываем одежду в сумки, проверяем, ничего ли не забыли. Прощаемся с хозяевами базы, обещаем приехать снова. Только когда это «снова» будет? Никто не знает.

Вечером у Артема рейс в столицу. Ему пора уезжать.

Едем обратно в город молча. Его рука лежит на моем колене, и я накрываю ее своей. Смотрю в окно на проносящиеся мимо деревья, поля, дома.

Два дня счастья. Два дня, когда мы были собой. Теми, кем были когда-то. Когда все было просто.

Но сейчас мы возвращаемся в реальность.

И я не знаю, что ждет нас там.

— Янчик, — говорит он, когда мы подъезжаем к городу, — спасибо за эти дни.

— Мне тоже было хорошо, — отвечаю я тихо, сжимая его пальцы чуть сильнее.

— Не грусти, малыш. Через неделю я тебя жду. Обещай, что приедешь.

— Обещаю.

Он сжимает мою руку в ответ.

И я чувствую, как внутри снова начинает расти тревога. Тихая. Но неумолимая.