Развод. Любовь умирает в 50

Глава 6. За что ты так со мной?

— Валентина, дети приехали, — в спальню заглядывает Анна и немного хмурится, когда я оборачиваюсь. — И я на стол уже накрыла.

В спальне — бардак. После моих предположений, что любовница Захара родит ему ребенка, у меня мозги перегорели.

Я не заметила, как поднялась на второй этаж, как заперлась в спальне и как устроила в ней разгром под предлогом, что неверному мужу надо помочь собрать чемоданы.

Я бесновалась несколько часов, пока не упала без сил посреди разбросанных мятых рубашек, пиджаков, мужских носков, брюк и туфель.

— Дети? — недоуменно переспрашиваю я Анну.

После меня опять накрыло женским бешенством, в котором я вновь кричала и проклинала Захара последними словами. У меня даже голос сел, и говорить я сейчас могу тихо и хрипло.

— Да, ваши дети, — Анна неловко улыбается, — ваш муж их вызвонил на ужин.

Я думаю, Захар слышал мои крики и грохот, с которым я громила спальню, но ничего не предпринял. Сидел в гостиной, пил кофе, слушал мою истерику и ждал, когда я либо помру от разрыва сердца, либо выдохнусь и успокоюсь, потому что крики и слезы должны однажды закончиться.

Но, наверное, он предпочел, чтобы я умерла от разрыва сердца, ведь тогда было бы проблем меньше. Закопал и не надо обеспечивать опостылевшую бывшую жену и играть в благородство.

— То есть он решил сегодня все растрезвонить о том, что мы разводимся и что он нашел новую любовь?

Конечно, я жду от Анны женской поддержки. Может, она хотя бы согласиться, что мой муженек — отъявленный мерзавец и козел, но она что-то не торопится вставать на мою сторону.

— Ладно, я сейчас спущусь, — разочарованно вздыхаю я.

Чего я жду от человека, которого нанял мой муж? Для Анны мы не семья, а работодатели, и сейчас под угрозой ее место. Если Захар разводится со мной, то кто теперь будет платить ей зарплату.

— Не в таком виде, — тихо предостерегает меня Анна и торопливо исчезает за дверью.

Смотрю в зеркало.

Глаза красные и опухшие, волосы растрепались. Горько усмехаюсь. Если лет в двадцать можно красиво поплакать, и опухшие веки с красным носиком могут быть милыми и очаровательными, но не в пятьдесят.

Я выгляжу жутко и жалко, и я не позволю себе показаться в таком виде перед детьми и Захаром, который в очередной раз проникнется ко мне презрительной жалостью и раздражением.

— Мама, — раздается голос Снежки и тихий стук костяшек по косяку двери, — а ты чего спряталась? Зачем вы нас собрали? Я войду?

— Я не одета! — лгу я.

— Блин, мам, — вздыхает Снежка. — Вы нам все планы сорвали. То везите внуков, то не везите и сами приезжайте на ужин. Я ведь нашу няню уже отпустила, — фыркает, — блин, так нельзя. Я бы не отпускала.

— Ты же нашла выход из ситуации? — слышу строгий голос Захара. — Что ты устроила трагедию из мелочи? И какие такие ваши планы я нарушил, м?

— Пап, ты чего такой заведенный?

— Я так часто прошу, чтобы вы с братом приехали? — голос Захара становится строже.

— Ты меня пугаешь, пап.

— Вернись к брату или помоги Анне накрыть на стол. Что-то она в последнее время очень нерасторопная стала.

Вздрагиваю и даже почти подскакиваю, когда в спальню беспардонно и без стука заходит Захар.

Закрывает дверь, окидывает взглядом спальню и разочарованно цыкает. Чувствую себя маленькой капризной девочкой перед папой, который очень рассердился, что я разбросала игрушки.

Но мне пятьдесят лет, и я ему не дочка, а жена, которую он обманул и предал, но почему я чувствую себя какой-то глупой и истеричной малявкой рядом с ним? Почему моя роль любимой и уважаемой жены сменилась на что-то непонятное. Кто я теперь, если не жена?

— Повеселилась? — спрашивает Захар без тени вины или сожаления. Прячет руки в карманы брюки и хмыкает. — Я уже подумывал вызывать санитаров.

— Ну, вызвал бы, — меня опять начинает трясти. — Упрятал бы меня в психушку. Хуже уже не будет.

— Любишь ты драматизировать.

— За что ты так со мной? — задаю я глупый вопрос, который озвучивают все преданные мужчинами женщины.

— Как именно? Я хочу с тобой развестись цивилизовано и обеспечить тебе спокойную размеренную жизнь, в которой ты опять будешь занята цветочками и внуками, — пожимает плечами. — Ты не можешь мне отказывать в том, что я хочу быть с другой, Валь.

— И эта другая, вероятно, помоложе меня? — вскидываю бровь. — Конечно, помоложе, раз может родить. А наши дети, Захар, уже и не твои дети?

— Мы наших детей вырастили, и я их обеспечил, — он не отводит от меня взгляда. — Свои родительские обязанности перед ними выполнил, поэтому, Валь, не прикрывайся детками. Они далеко не малыши.

— Ты после ужина оставишь меня? — сжимаю кулаки. — Ведь план такой, да? Обрубить все концы и в новую жизнь с новой молодой любовью?

— Да, я не вижу смысла больше быть в этом доме, — окидывает нашу спальню задумчивым взглядом, — проводить ночи тут.

Вновь смотрит на меня. Молчит несколько секунд и с холодом говорит:

— Не мы первые разводимся, и не последние. Это жизнь, Валентина, и я верю, ты все же возьмешь себя в руки.