Развод. Любовь умирает в 50

Глава 7. Что это еще за бред?

— Пап, что за интригу вы держите?! — Снежка настороженно смотри на отца, а потом на меня, а я дрожащими пальцами убираю выбившийся локон за ухо.

Сглатываю, и у меня в глотке будто перекатываются раскаленные докрасна камешки. Тянусь к стакану с водой.

Это так цинично собрать семью за ужином, чтобы озвучить свое решение о разводе. На что надеется Захар?

Я не знаю, как в обычных семьях говорят о разводах, но вряд ли все происходит вот так. Пренебрежительно и высокомерно.

А еще удивительно, что я участвую в этом фарсе и пытаюсь держать лицо, как приказал мой любимый и подлый муж. Сколько лет я играла по его правилам? Сколько лет я удовлетворяла его хотелки, чтобы я была мудрой, сдержанной и с благородством подчинялась его мужскому эго?

Да с первого дня нашего знакомства.

Он же сразу дал мне понять, какую женщину он видит рядом с собой в качестве жены, а я не возмутилась и не воспротивилась, потому что сама считала, что сильному мужчине нужна именно интеллигентная овца.

Влюбись он в дерзкую девчонку, то он бы, наверное, уничтожил ее, задавил и сломал в попытках вылепить идеальную жену, но ему на пути встретилась я.

Настоящая судьбоносная встреча. Именно поэтому на наших годовщинах часто звучало то, что наш брак именно из тех, которые благословляются на самих небесах. Я никогда с этим не спорила и смущенно улыбалась, прижимаясь к Захару, который обнимал меня сильной властной рукой.

Но жестокая правда в том, что такие суровые мужики, когда теряют к женщине любовь, не остаются с ней рядом. Слова долг, ответственность, совесть и стыд пр решении развестись после тридцати лет — не про таких, как Захар.

Он понял, что ему со мной тяжко, душно и скучно, и решил, что он не хочет так больше жить, и все. Его никто и ничто не переубедит.

Захар решил и точка, а ваши обиды, слезы и недоумение — это только ваши проблемы, а он идет дальше. В новую жизнь, где нет места унылой тоске, чувству вины перед женой и сожалениям о прошлом.

Он у меня всегда смотрел только вперед и да, может быть, я начала тянуть его в болото, в котором мы — зрелая пара, которая пережила вместе взлеты и падения, бабушка и дедушка четырех замечательных внуков и больше философы, чем любовники.

Все это для Захара — тоскливо и слишком по-старушечьи, но, черт возьми, мы и правда уже не молодые котик и кошечка. Ему все равно никто не отменит того, что нам по пятьдесят лет. Даже молодая жена не обнулит его седину в щетине и волосах. Ее можно только закрасить.

— Дедушка умер? — сипит Снежка. — Господи… все-таки он не пережил операцию на сердце?

— Живой он, — у Захара дергается верхняя губа при упоминании отца, — этот черт еще всех нас переживет.

— Согласен, — наш сын Матвей не отрывает взгляда от экрана планшета. Изучает какие-то документы. — Я думаю, нам надо готовиться, что ему раз десять пересадят сердце, прежде чем он кони двинет.

— Матвей, — хватаюсь за стакан с холодной водой и крепко его сжимаю.

— Извини, мам, — заученно отвечает он, не выныривая из планшета. — Помню-помню, даже к старым козлам надо относится с уважением.

— Достаточно, — Захар недовольно хмурится.

Опять воцаряется гнетущая тишина на минуту. Я поднимаю стакан в желании сделать глоток. Подношу его к губам, и Снежка взвизгивает, воткнув вилку в румяный стейк:

— Так вы скажете, зачем мы все свои планы побросали. Ради чего, блин?

У меня рука вздрагивает, и я проливаю несколько капель воды себе на живот. рука начинает трястись сильнее, и я отставляю стакан от греха подальше. Моя жажда подождет.

— Тон потише, — приказывает Захар. — Любой вопрос можно донести мирно и спокойно.

Снежка кидает на меня беглый взгляд в поиске поддержки, ведь обычно я смягчала ее отца, который в своем воспитании мог перегибать палку, но я сейчас беспомощна перед его гневом, потому что я перестала быть для него любимой женой.

— Ты, правда, Снеж, что-то нервная стала в последнее время, — Матвей перелистывает на планшете страницы документы и хмурится, — и какие такие планы отец тебе нарушил? — усмехается. — Маникюр, педикюр? Встречу с подружками и сплетни, кто кому изменяет и кто с кем собирается разводиться?

Какая ирония. Теперь наша дочь может посплетничать о маме с папой, но обычно любят перемывать трагедии других семей, ведь чужая боль не касается тебя.

Выхватываю салфетку из-под тарелки.

— Обойдемся хотя бы без ваших склок.

— Извини, мам.

— Мы с вашей мамой разводимся, — наконец, строго и безапелляционно заявляет Захар нашим детям.

Я сжимаю в пальцах салфетку и не мигая смотрю в сторону окна. Нет, я не разрыдаюсь, ведь моего мужа раздражают женские истерики.

— Что? — спрашивает наша старшая дочь Снежка. — Что это еще за бред?

Сын Матвей поднимает недоуменный взгляд от планшета, приподнимает бровь и молча ждет разъяснений.

— У меня другая женщина, — мрачно отвечает Захар, постукивая пальцами по столешнице. — И я вас планирую на днях с Ангелиной познакомить.