Развод. Любовь умирает в 50

Глава 9. А теперь разлюбил!

И Матвей следует за отцом. Конечно, какие уж тут скандалы с неверным папулей, если стоит вопрос повышения цен на щебень? Мама переживет сердечные муки, а вот проблемы бизнеса лучше не усугублять скандалами с отцом, который контролирует многие поставки и контракты.

Захар может так щелкнуть по носу сына, что тот потом годами будет выгребать из финансовых проблем и отсутствия “вкусных” контрактов и поставок. У моего Захара все, как обычно, схвачено по всем фронтам. Он не тот мужчина, который при разводе с нелюбимой женой, получит ненависть, агрессию и оскорбления от взрослых детей.

Потому что их благополучие зависит от милости папы, но не от мамы. Вот такие жестокие реалии жизни.

— Какой ужас, — шепчу я и медленно опускаюсь на стул.

Я и подумать не могла, что окажусь в такой ситуации, в которой почувствую себя слабым ничтожеством. Была женой уважаемого бизнесмена и сурового семьянина, а стала в одночасье нелюбимой и опостылевшей бабой, которую можно облить водой из-под цветов и закидать угрозами.

— Мам… — тихо говорит Снежка. — Я ничего не понимаю…

Я молчу, потому что мне нечего сказать дочери.

— Мам, кто она?

— Я не знаю, — закрываю глаза и медленно выдыхаю через рот, пытаясь прийти в себя.

Снежка молчит несколько минут и сипит:

— И что ты собираешься делать?

— Дождусь, когда твой папа свалит из дома, который он щедро оставляет мне, и спокойно порыдаю без его приказов заткнуться, — у меня сильно дрожит голос, и последние слоги я начинаю глотать, — вот что я собираюсь делать. Потом сожру ведро мороженого и заполирую это банкой шоколадной пасты.

А, может быть, закажу еще пиццы и несколько порций картошки, которую Захар всегда считал едой плебеев. Теперь я могу с удовольствием хомячить бургер и не бояться, что мой муж сделает ценное замечание:

— Это не еда, это хрючево. Валь, что тебя тянет к этим помоям?

Ишь ты, аристократ. Мое дыхание сбивается в прерывистые короткие выдохи. Я себе вечно во всем отказывала, чтобы соответствовать идеальному образу бессовестной грубой сволочи, которая в итоге все равно меня кидает ради молодухи.

Вот они высокие отношения, ага.

— Точно, надо бы еще пицц пеперони заказать, — цежу я сквозь зубы и зло смотрю перед собой, — порадую себя.

— Мам, я бы не стала…

Улавливаю в голосе Снежки осуждающие нотки, и перевожу на нее недоуменный взгляд. Это что еще такое? К отцу такого тона у нее не было.

— Разожрешься еще, — хмурится.

Я недоуменно вскидываю бровь:

— Не поняла.

— Что тут непонятного, мам? — повышает голос до возмущенных капризных ноток и вскидывает руку в сторону дверей, в которые пять минут назад вышел Захар и Матвей. — У него другая, а ты решила разожраться? Отличный план! Сейчас ты должна быть лучше, чтобы папа разочаровался и вернулся!

У меня челюсть ползет вниз от логики моей дочери, которая сейчас и не думает шутить. Она в своем негодовании серьезна и решительна.

— Что ты несешь?

— Ну, конечно, — она разочарованно вздыхает, всплеснув руками, — давай покажи, что папа прав. Что ты пятидесятилетняя лохушка. Нет бы заняться собой! — опять повышает голос. — Косметолог, фитнес, диета…

Я медленно моргаю. У меня сейчас такое ощущение, что дочь сейчас меня допинывает.

— Вы тридцать лет прожили вместе! Если так долго мужик был с одной женщиной, то он ее любил!

— А теперь разлюбил! — в отчаянии рявкаю я.

— Пусть опять полюбит! — копирует мои интонации. — Мужик в редких случаях уходит от женщины после тридцати лет брака! В очень редких случаях!

— Вот пусть и валит!

— Вот в этом вся ты! — охает Снежка. — Разобиделась, надулась и пусть дом горит дальше, да?

— Может, ты меня еще обвинишь в его изменах?! — меня начинает трясти крупной дрожью злости. Как же дочь ко мне несправедлива. — Ты в своем уме?

— В разводе всегда виноваты двое, мама!

Вот тут у меня челюсть окончательно падает. Обалдеть, по мнению дочери, я виновата в бесстыдстве и наглости ее отца, у которого мозги потекли от новой любви в его жизни.

— Я думаю, что тебе пора, доча, — стараюсь вернуть голосу твердость, но он все равно вздрагивает обидой и слезами. — Я не буду терпеть еще от тебя пинки.

— В твоем возрасте вообще нельзя терять хватку в браке, — Моей дочери наплевать на то, что я хочу выпроводить ее из дома. — Нельзя расслабляться!

— Хватит!

— А ты расслабилась! — Снежка перекрикивает меня и в ярости смотрит на меня. — и вот результат! Ваш развод!

Прижимаю ладони к висками. У меня сейчас голова треснет от головной боли и паники. Крепко зажмуриваюсь.

Сейчас сделаю глубокий вдох и выдох, открою глаза и проснусь. Это просто ночной кошмар, после которого с частым сердцебиением прижмусь к спящему Захару, который сквозь сон обнимет меня.

— Да что с вами всеми не так… — шепчу я, — как же так можно? Что я вам всем плохого сделала? Я вас любила, я о вас заботилась…

— Наша семья развалилась, — сипит Снежка, — и мы не только отца потерять… Эти любовницы мрази хитрые…

— Прекрати немедленно.

— Это ты прекрати, — Снежка зло отмахивается от меня, — это ты себе можешь позволить обижаться, кричать и плакать, — смотрит на меня исподлобья, — а нам… нам нельзя, мама. Нам надо быть с отцом, чтобы потом не оказаться для него глупым недоразумением, как ты.