Развод. Любовь умирает в 50

Глава 11. Поговорите с ним

— Валентина, — в спальню без стука заглядывает Анна.

— Ты собрала детей?я стою у окна и нервно покусываю ногти. Вредная привычка вернулась ко мне из далекого детства, когда я боялась признаться отцу о тройках.

— Да, но я не об этом…

— Давай ты оставишь свою проблему на потом, — отвечаю немного истерично. Я не оглядываюсь и продолжаю смотреть перед собой.

Пусть Анна выведет детей к Захару, которого я даже на территорию дома не пущу.

Руки трясутся, а Анна не собирается уходить. Стоит в дверях, напряженная и молчаливая, и ждет, когда я все-таки решу сфокусировать свое внимание на ее скромной, но требовательной персоне.

— Анна, — я все же оглядываюсь, — ты должна понимать, что сейчас я не смогу вникнуть в твою проблему, какой бы она ни была.

Хмурится, хочет выйти и уже отступает, стиснув дверную ручку, но неожиданно выпаливает:

— Боюсь, что я эту неделю дорабатываю и… — она делает паузу и осторожно продолжает, — покидаю вас.

Я хорошо и четко расслышала слова Анны, но их смысл — нет.

— Что? — недоуменно переспрашиваю я.

Если Захар оставил мне дом, то логично, что вместе с ним со мной останется и Анна, которую, кстати, я выбирала из всех претенденток на место домработницы, но официально нанимал, оформлял с Анной бумажные вопросы и оплату, Захар.

— Вы не обсуждали с Захаром мою судьбу? — Анна смотрит на меня прямо и с ожиданием.

— Нет, — дрогнувшим голосом отвечаю я, — я… мне было не до этого…

Анна хмурится, поджимает губы и суетливо оправляет подол своего строгого бежевого платья. Вздыхает:

— Мне стоило вчера сразу об этом сказать, — я вижу, что ей очень неловко и даже неприятно обсуждать щекотливую тему о ее положении, — вчера вечером Захар позвонил и сказал, что он хотел бы, чтобы и дальше работала именно на него.

У меня такое чувство, будто в моем сердце медленно и с тихим садизмом проворачивают нож с мелкими зазубринами. Я аж задерживаю дыхание, как при резкой острой боли.

— Но вот вчера вечером вы точно не были готовы на такой разговор.

И я не могу даже поспорить, потому что я вчера вечером после того, как уложила Артема и Алечку спать, заперлась в комнате и никак не реагировала на стук, попытки Анны дозваться меня через закрытую дверь.

Я будто впала в анабиоз.

— Утром хотела, — продолжает Анна, — но тоже как-то не осмелилась, а сейчас как-то все само получилось. Простите, Валентина.

Я медленно прохожу к туалетному столику и в шоке оседаю на пуфик, обитый мягким пудровым бархатом.

Тянусь к одному из флаконов пузатых духов и касаюсь прохладного стекла в жалкой попытке успокоиться.

Глотку словно сжали железными щипцами, а глазные яблоки окунули в кислоту. Задерживаю в себе выдох, с которым из меня польются слезы, и шепчу:

— Вот как.

Значит, в мое содержание не входит оплата домработницы, к которой я привыкла, как к родственнице, пуст и дальней.

Понимаю, что я не в курсе, сколько Захар платит Анне. Такие вопросы никогда меня не касались, потому что это не женское дело вникать в денежные проблемы. Я та, которая всегда «брала деньги из тумбочки», а как они туда попадают — забота Захара.

И эта система хорошо работала, но сейчас все меняется и слишком быстро.

— Будешь теперь продукты покупать новой жене Захара? — горько усмехаюсь я.

Понимаю, что глупо обижаться на Анну и пытаться втянуть ее в развод с Захаром, ведь она всего лишь наемный работник и работала в нашем доме за деньги, а не за спасибо, но я вместе с ней будто лишаюсь важной части жизни.

Все рушится, а я ничего не могу поделать, потому что я — женщина, которая рядом с сильным мужчиной стала слабой и беспомощной.

— И другие тоже озадачены…

— Другие?

Анна смотрит на меня, как на неразумного ребенка, которому придется взрослеть и узнать жизнь с той стороны, которая была долгими годами скрыта от него.

— Садовник Иван Михайлович, ваш личный водитель Семен… — Анна слабо улыбается.

— Точно, — говорю я и сжимаю в кулаке флакон духов, будто хочу их раздавить, — Захар и их хочет забрать.

— Водитель у него есть свой, — Анна пожимает плечами, — но кто будет теперь платить Семену? И про Ивана Михайловича тот же вопрос. Он вряд ли уйдет к Захару. Если встанет вопрос, что его работа с вашим разводом накрылась одним местом, то он спокойно на пенсию отправиться. Он-то и тут работает больше по привычке.

— Да, конечно… — сжимаю флакон духов крепче.

Похоже, мне не сыграть гордую и независимую, и придется поднимать важный вопрос о моем содержании. Что в него входит, а чего Захар меня лишит.

Вздрагиваю, когда за окном раздается долгий, требовательный сигнал автомобиля. Какого черта?

— Похоже, ваш муж приехал, — невесело отзывается Анна, и, заметив мой недоуменный взгляд, — думаю, что ворота ему открыт Артемка.

Я застываю статуей. Жаль, что я не могу действительно обратиться в камень, которому не надо жить эту жизнь, в которой я оказалась у руин некогда счастливого и крепкого брака.

— Переговорите с Захаром, Валентина, — Анна вздыхает. — Я понимаю, что вы обижены и видеть его не хочется, но лежать и плакать — это непозволительная роскошь для вас. Слезы — для бедных.

***

Вы не знали, но у Захара есть младший брат Демьян. Тот еще козлище. Загляните и к нему в гости

После измен. Рот закрой и будь мудрой женщиной
https://litnet.com/shrt/Vnud

— Закрой свой рот! — от баса мужа вздрагивает хрустальная люстра над моей головой. — Как же ты меня…

Он хочет выругаться матом, но медленно выдыхает и сжимает кулаки, глядя на меня исподлобья. На его виске вздулась вена.

— Как же ты меня утомила, дорогая, — Демьян понижает голос до разъяренной хрипотцы. — Ты бы знала…

— Ты ответишь на мой вопрос?! — срываюсь в судорожный шепот . — Говори! У тебя кто-то есть?!