Развод. Любовь умирает в 50

Глава 13. Хозяин моей жизни

Захар прав в своих жестоких словах, что я могу полезть в петлю. Я лишилась вместе с ним всего мира, в котором все было просто, понятно, тепло и уютно. Под контролем и тиранией Захара я была в безопасности, и я не решала никаких жизненно важных вопросов, потому что это была обязанность моего мужа. Он — глава семьи.

И он им был.

Да, строгим и где-то жестким, но я никогда не рыдала над теми проблемами, которые есть в жизни обычных женщин. Во мне не было хронической усталости от работы, я не выискивала продукты по скидкам, не рыдала над тем, что детей скоро собирать в школу, а мужу зарплату задерживают.

Захар был в нашем браке сильным, властным и ответственным мужиком, который никогда бы не позволил себе поваляться в кровати лишнюю минуту, потому что ему лень.

Как он говорил: лень — для женщины, но не для мужчины.

И теперь я потеряла того, кто всегда решал за меня, того, за чьей спиной я пряталась и того, кто все эти годы не позволял собираться над моей головой черным тучам.

Я зависима от него, как рабыня.

Кстати, о рабах. Не все рабы могли вынести свободу. Многие возвращались к хозяевам, потому что не могли жить, как свободные люди, которые теперь сами ответственны за свою жизнь.

— Значит, ты просишь, чтобы я оставил Анну с тобой? — Захар вновь обрывает гнетущую тишину своим недовольным низким голосом. — Так?

— Ты говорил, что моя жизнь не изменится, — я, наконец, могу говорить, пусть и сипло с нотками слез, — а теперь ты, — я прячу руки за спину, чтобы скрыть от Захара дрожь, — а теперь ты начинаешь по крохам отбирать у меня то, что должен был оставить.

Какая я жалкая. Я не могу быть сейчас громкой, гордой и решительной женщиной, которая может послать мужа далеко и надолго.

Он все еще мой хозяин, от милости которого зависит мое будущее, и мне надо быть сейчас сдержанной и тихой, ведь он уважает только таких женщин.

Сила на его стороне. И деньги. И власть. И связи. И адвокаты, которые самого дьявола могут обыграть.

— Верно, обещал, — Захар щурится на меня.

И тут я понимаю, что Анна была его проверкой, которую я, кажется, прошла. Если бы я сорвалась в крики, оскорбления и требования того, чтобы он свалил из моего дома, то мне бы прилетела жестокая ответочка.

То, что он ушел от меня к другой женщине, не причина вести с ним как хабалка и агрессивная деревенщина.

— А ты обычно сдерживаешь свои слова, — тихо отзываюсь я. — Верно?

В гостиную заходит молчаливая Анна с готовым кофе. Семенит к Захару. Останавливается перед его креслом, наклоняется с подносом, с которого мой муж ловко подхватывает белую чашечку с черной крепкой жижей.

— Я оставлю тебя в этом доме.

— Хорошо, — Анна распрямляется, прижав поднос к груди.

Какова вероятность того, что наша домработница станет личным шпионом Захара? Но не это главное.

Вместе с моим содержанием, содержанием дома и оплатой труда прислуги, я не смогу требовать от Захара того, чтобы он уважал меня.

Того, что он больше не имеет права заявляться в этот дом и пить кофе.

Того, что он больше тут никто.

Мне становится холодно, и опять начинает подташнивать от осознания своей никчемности и бессилия перед Захаром, который сегодняшним визитом в очередной показал, кто тут “папочка”.

— Завари Валюше чайку, — вновь обращается к Анне, которая молча пятится назад и торопливо ретируется.

Кто платит, тот и командует, а я, как бы это смешно ни звучало, просто содержанка. Вот кто я. Пятидесятилетняя содержанка. От осознания такой простой истины я аж рот открываю и несколько секунд стою оглушенная.

Как удивительно все поменяет наш развод с Захаром. Была жена, а стала престарелой содержанкой, к которой можно заявиться кофейка попить и показать свою самцовость.

— Нам надо еще кое-что обсудить, — сажусь перед Захаром на диван с прямой спиной.

— Слушаю, — Захар делает глоток.

— Когда я получу документы на дом?