Развод. Любовь умирает в 50

Глава 14. Капризная и дорогая жена

Захар улыбается.

И это та самая улыбка, которая бы напугала даже самого жестокого и кровожадного маньяка. У меня по плечам бегут мурашки, и я крепко переплетаю пальцы в замок на коленях.

— Ты же знаешь, Валюш, — Захар отставляет чашку с кофе и подается в мою сторону, — я терпеть не могу, когда из меня пытаются сделать идиота.

— Я не понимаю, о чем ты… — прикидываюсь дурочкой.

— Напомни, что я тебе сказал?

Мне кажется, что я бы в клетке с медведем чувствовала себя куда уютнее, чем сейчас с Захаром.

— Я тебе сказал, — тихо говорит он, внимательно вглядываясь в мои глаза, — что я оставлю тебе дом. Так?

— Так…

Да, это было глупо думать, что Захар позволит мне такую смелую авантюру с продажей дома, и он мои планы раскусил сразу, как я сказала о документах на дом.

— И я не сказал, что я оставлю тебе дом, чтобы ты его, моя милая, побежала продавать, — щурится, и его глаза становятся острые и холодные, — этот дом — семейное гнездо…

— Которое ты разрушил, — меня начинает трясти.

Я должна заткнуться, а иначе я пожалею. Захар меня раздавит, как маленькую букашку, если буду громко и назойливо жужжать о том, какой он моральный урод.

— Мы оформим на тебя дом без права продажи, — тихо и уверенно заявляет Захар, — даже не думай об этом. Ты же… — он усмехается, — даже понятия не имеешь, сколько стоит здесь земля, которую купил еще мой отец.

На меня накидывается дикая слабость, и я прикрываю веки на выдохе:

— Ясно, все твои громкие слова были просто… брехней? — зажмуриваюсь и смотрю вновь на Захара.

— Я не позволю тебе продавать землю, к которой ты не имеешь никакого отношения, Валь, — строго заявляет Захар. — Эта земля должна остаться в семье, а ты… за бесценок ее отдашь. Я тебе этого не позволю.

— А что ты мне позволишь? — горько усмехаюсь я. — Быть твоей бывшей женой-содержанкой, к которой ты будешь заявляться, когда тебе вздумается?

Захар смеется. Только это не тот смех, к которому хочется присоединиться и расцвести весельем. Под этот смех хочется забиться под диван.

— Тебя же раньше все устраивало, — Захар резко замолкает. — А сейчас, смотри-ка, замахнулась на продажу дома, в котором даже ни разы полы не мыла.

Во рту становится кисло, и дрожь в теле нарастает.

— Что, Валюш, молчим? — хмыкает Захар, довольный своим замечанием. — Я же тебе, по сути, даже польстил, когда сказал, что ты домохозяйка.

— Ты женился на мне, чтобы я тебе полы намывала? — повышаю я голос, не в силах терпеть надменную ухмылку того, кто говорил, что его жена не для грязной работы. — да борщи наваривала?

— А ты умеешь? — Захар вскидывает бровь.

— А твоя новая шлюха умеет?! — рявкаю я.

— Умеет, — спокойно отвечает Захар, не спуская с меня насмешливого взгляда. — И убери из своего лексикона слово шлюха.

— Хочешь сказать, что тебя твой ангелочек, — ехидно цежу сквозь зубы, — завоевал борщом? И тем, как она старательно намывала полы до блеска?

— Если ты спрашиваешь, хозяйственная ли она, то, — Захар пожимает плечами, — определенно да.

У меня глаз дергается.

Теперь я в курсе, что тетя Ангел еще и хозяюшка, которая умеет варить борщи. Как трогательно. До скрежета зубов.

— Если мне не видать дома…

— А на каких основаниях ты хочешь его получить и продать? — перебивает меня Захар. — И не надо сейчас нести пургу, что ты была моей женой и что рожала детей. Ты была очень дорогой в содержании женой, Валюш.

И я не могу поспорить, потому что в браке со мной Захар материально не выиграл и его семья не преумножила капиталы. Я вышла замуж за мажора. Да по любви, но не за простого мальчика, с которым в итоге поднялась вместе с низов на верхушку благополучия, поэтому сейчас мои претензии, что я могу выказать право на что-то претендовать из недвижимости, бизнеса, не имеет под собой никаких оснований.

— Я ведь думал, что тебе дорог этот дом, Валюш, — Захар поднимается и поправляет пиджак за полы, продолжая смотреть на меня, как на мерзкую лягушку. — А ты вздумала избавиться от него.

Подо мной трескается лед, и я вот-вот провалюсь в ледяную воду. Я совершила ошибку, когда решила, что могу требовать у Захара документы на дом.

— И ведь продала бы, будь такая возможность, — продолжает буравить меня недобрым взглядом. — И что потом?

— Не знаю… Квартиру бы купила, — сдавленно отвечаю я. — Наверное…

— Я тебя понял, Валюш, — шагает прочь из гостиной, — ты пока не в состоянии все обдумать. Опять истерики, капризы, а взрослой умной женщины я так и не вижу.

Останавливается у лестницы и повышает голос до громового баса:

— Аля, Тёма! Спустились быстро! Считаю до трех! Один...