Развод Любовь вдребезги

Глава 9

Глава 9

Мы повернулись на звук одновременно, (я оказалась ловчее и вытянув руку схватила его телефон первой с высветившимся экраном), и увидели вдвоем одновременно одно и то же: грудь. Голую грудь на фото…

Я упала ничком на кровать. Хохотала, как ненормальная. Меня душила истерика, под рёбрами сковало, стянуло колючей проволокой. Я замужем за идиотом, который в свои 30 лет пялится на голую грудь!

– Как это называется, – меня трясло, слова вырывались с хрипом: – Максим, ты ей хоть смайлик поставь. Девушка старалась для тебя, грудную клетку сфотографировала. Может, она у тебя денег просит на силиконовые импланты, будь человеком, дай! Там же смотреть без слёз не на что.

Я тыкала пальцем в телефон, из меня слова неслись потоком:

– У твоей худышки рёбра торчат, как у бесхозной собачонки. Фото для флюорографии, рентген не нужен.

Из меня неслись жестокие слова, сама не понимала, что говорю. Наверное, я просто пыталась не сойти с ума!

Муж попытался взять меня за плечо:

– Не прикасайся ко мне! – я брезгливо взвизгнула, скинула его руку, вскочила с кровати, попятилась к шкафу, споткнулась о валяющуюся сумку, выставила руку:– Теперь точно подам на развод, не прикасайся ко мне. Позорище.

Вот тут на меня действительно напала истерика. Я уже не хохотала, не плакала. Подскочила к шкафу, смотрела в него и ничего не видела, перед глазами стояло фото чужой груди. Я рычала, как ненормальная, запихивала в сумку всё подряд, кажется, уже не только свои, но его шмотки тоже.

– Да успокойся, дура, ты что творишь! – муж пытался вырвать у меня из рук комок тряпок, что я запихивала в сумку с остервенением,: – Даша, это не то, что ты подумала.

– Что? – у меня сел голос, я не могла поверить, что услышу такую банальность, – а что я должна подумать? Ты, зам директора, весь такой при костюме, слова тебе не скажи, в кабинет не зайди, на работу не приди, – ты, как обкурившийся подросток зависаешь на чужих титьках?!

– Это кто то из мужиков, наверное, прислал. У нас это бывает, – муж подтягивал неподобающую ложь, нёс такую чушь, противно было слушать.

Я расхохоталась:

– Мужики сфотографировали бы крепкую, полновесную троечку, так, чтоб у вас , кобелей, слюна потекла! – развернулась к нему, сдула прилипший локон к лицу:– Мужики, говоришь? Серьёзно? Тогда дай мне телефон. Я хочу посмотреть на автора того фото.

– Успокойся, давай поговорим. – муж рявкнул на меня, у него изо рта полетели слюни, губы скривились в оскале.

У меня всё побелело перед глазами.Я обняла себя за плечи, облизнула пересохшие губы, в сердце глухо отстукивало набатом: бум, бум. Надо было бы замолкнуть. бросить эти тряпки, сумки. уйти в комнату. Но разум никак не мог до меня достучаться. На глаза снова попался его телефон, я зашипела Максиму,:

– Давай, позвони своей секретарше, спроси, она нашла серёжку, которую сегодня потеряла? Нет? Идите, вместе поищите, дорогая вещичка всё таки.

Я снова схватилась за сумку, муж, пытаясь перехватить её, дёрнул за ручку сумку у меня из рук, рявкнул:

– Сядь, сказал! Давай поговорим.

– Нет! – меня колотило, зубы выбивали чечётку.

О чём с ним говорить. Швырнула в него сумку:

– Да подавись ты этими тряпками!

Стояла, топала ногами, сцепила волосы на голове обеими руками, меня просто разрывало на части. Заорала шёпотом (о, оказывается, матери и не так умеют, когда спят их дети) :

– Какая разница, что мне скажет человек, посмевший спать одновременно с двумя женщинами. Предавать меня натуральным образом. И это сейчас не громкие слова.

– Это чушь. Мало ли что в жизни бывает, Даша. Это ты заставила меня посмотреть на другую.

–– То есть, я виновата, что ты не удержал своё хозяйство в штанах?

– Конечно ты. А кто ещё? Постоянно все разговоры о детях, колясках, кубиках. Посмотри, наш сын умеет то, умеет сё, – Максим передразнил меня противным голосом, – Забыла, что у тебя есть ещё один человек в квартире, что у тебя есть муж?

– Ага. Пока вывозила на себе бессонные ночи, беготню по поликлиникам, магазины, глажку, уборку, готовила тебе потрясающие ужины – как то потерялась.

– Я не говорю, что ты бездельница. Но реально, ты ничем не занята. Такую работу по дому выполняют все женщины. Ещё и списки выкатываешь мне чуть ли не каждый день. Надо то, надо это! И я тебе не отказываю, не попрекаю!

– Вот сейчас попрекаешь. Так и я не шикую в своих списках. Я веду кулинарный блог с выпечкой, у меня многотысячная подписка, не раз поступали заказы. Ты, именно ты не давал мне продавать мои пироги и вести платные консультации.

– Мне ещё этого в семье не хватало. Жены-поварихи, готовящей на заказ. Правильно моя мама говорила, ты нас обязательно опозоришь.

– Ты когда к секретарше под юбку полез, у мамы разрешение спросил? Разрешила?

– Не передёргивай.

– А ты не попрекай меня тем, что не работаю. Мне государство разрешило быть в декрете три года. Я с малышом дома. Какая работа, тебе что, денег не хватает?

– Все смотрят за детьми, а ты уж как то особенно. Вон, моя мать на работу ходила и всё успевала.

– У вас была бабушка. Это раз. Но дело не в этом. А вообще, стоп!

Я села на прикроватную банкетку:

– То есть ты хочешь сказать, что я такая неинтересная, ты просто по праву скучающего мудака завёл любовницу?

– Слушай, чего ты выделываешься, Дарья? Да, ты бездельница, ты не учишься, не занимаешься спортом.

Я мотала головой, сыпала всё в кучу, что успела запомнить из его слов:

– Ну, положим, профессиональное образование у меня есть. Если ты не забыл, я технолог общественного питания. Это раз. Ты не дал мне поступить на заочное высшее – это два.

– Надоела твоя болтовня. Давай уже спать.

– Не давай. Насмотрелся с мамой роликов, как женщины ломовыми конями тянут на себе быт, а на экране этакие конфетки. Раз я не такая, ты поставил мне двойку и завёл любовницу?