Развод Любовь вдребезги

Глава 13

Глава 13

Наташа.

Глядя на эту девушку, с виду простушку, кто бы мог подумать, что она родилась с золотой ложечкой во рту. Что её любимая машина – жёстко-угловатый бронебойный Хаммер, спортсменка, член сборной страны по гребле.

Трепетная мать, самая нежная и переданная крёстная, самая классная подруга и неповторимо прекрасная жена. (Это, кстати, со слов её мужа).

Независимо оттого, что Наташа знала два языка в совершенстве, она могла крепкое словцо и без надобности вставить, это когда веслом не дотягивалась.

Ну, а для меня это была просто Наташка.

Прежде, чем мы сцепились с Нонной, я крикнула на звонок:

– Открыто!

Дверь в нашу квартиру открывалась вовнутрь.

Наверное, Наташа услышала в моём голосе что то страшное, с присущей ей силой она так толкнула дверь, что та впечаталась в лицо Нонны, кинувшейся эту дверь закрывать.

Секретарша, охнув, осела на пол. А потом она начала выть, вертеться юлой на полу, зажимая нос руками. Через её пальцы сочилась кровь, она дрыгала ногами и орала!

– Это кто был?

– Наташа, не спрашивай, бежим скорее. Это любовница Максима, её сюда за мной следить прислал муж.

– Да ты что, – Наташа чмокнула Матвея в лоб у меня на руках: – Как интересно у вас.

Наташа, крепкая, как гриб боровик в расцвете сил, поставила руки в боки, наблюдая за извивающейся пиявкой на полу Нонной:

– Как думаешь, Даша, добить мне это местное гестапо? – она наклонилась к Нонне: – Что же вас всех в 45-м не перестреляли?

– Наташа, едем. Максим может приехать с минуты на минуту, – я подорвалась, кинулась к сумкам.

– Ух ты. Пусть приедет до кучи. – Наташа внимательно всматривалась в Нонну, подтащила её к ванной, толкнула вовнутрь: – Иди, гадюка, холодненькое приложи.

Я уже была возле двери, пыталась схватить сумку, у меня у самой катились слёзы. Матвейка протянул к Наташе ручонки, она сгребла крестника в охапку, целовала его макушечку:

– Да мой же ты красавчик. Крестничек мой ненаглядный, поедем ко мне в гости? Тебя Павлуша ждёт. Все машинки выгреб, – ткнула в меня пальцем: – Дашка, обещай, сама за малыми будешь игрушки собирать.

– Наташа, пожалуйста, бежим скорее, Максим её, – я махнула головой в сторону Нонны, :– прислал за мной смотреть. Чтоб я никуда не делась. А ещё он всю мою обувь спрятал. У меня только тапочки.

– Так, я не поняла. Он что, прислал вот эту пигалицу за тобой смотреть, – она с Матвеем на руках заглянула в ванную к Нонне: – И ты согласилась? Ну ты и днище!

– Наташа, пожалуйста, идём, – я ничего не соображала от ужаса. Сердце у меня зашлось, тарахтело пишущей машинкой. Никак не могла понять, почему Наташа медлит. Она что, не понимает, что сейчас заявится Максим и тогда мне не сдобровать. Уж я точно знаю, на что он способен. Чего стоило моё вчерашнее путешествие в подъезд полураздетой и зарёванной.

Я снова поскуливала:

– Пора, идём!

– Не надо никуда торопиться. Я и Максюше твоему нос и всё, что торчит ниже талии из его прекрасного тела – поломаю. Спокойно. Давай, возьми-ка Матвея, а я сумки возьму. Дарья, оглянись. Ничего не забыла?

– Нет, – я мотала головой, меня трясло, :– Бежим.

– Куда? Стой, Дарья! – из двери появилась Нонна, прижимая полотенце к носу,: – Максим уже едет.

– Спрячься, кудрявая, а то неровён час я тебе твой носик то доломаю. – Наташа говорила матом, это я рассказываю правильными, в смысле, печатными словами.

– Ты кто такая? – Нонна пыталась навести телефон на Наташу.

– Я то? В парке Горького видела скульптуру “ Девушка с веслом”? С меня лепили – Наташа шагнула в сторону Нонны, : – Скажи Максику, захочет ко мне приехать, пусть заранее всё взвесит. Он знает, почему.

Все знали. Отец Наташки золотой олимпийский чемпион по гребле, брат чемпион, сейчас оба трудились в министерстве спорта, связей было побольше, чем у Максима. Два других брата были профессиональными хоккеистами. Наташа сама из себя представляла опасную боевую единицу.

– Всё, хорош трепаться, – Наташа подошла к Нонне, забрала у неё из рук телефон: – Моё селфи денег стоит. Я тебе на него разрешения не давала. Увижу в сети, башку оторву. Поняла?

Нонна прижимала полотенце к лицу, кивнула.

– Ответа не слышу! – грозная Наташа это кошмар, даже я её боялась, когда она злилась: – Ну?!

Нонна что то мяукнула, Наташа со всей силы хряснула её телефоном об пол, ещё и ногой припечатала сверху:

– Вот так с любым будет, кто мою Дашку обидит.

Мы уже вышли из подъезда, я, как была - в тапочках, ничего, по дороге заедем куда нибудь, купим балетки. Придётся у Наташи денег занять.

На ступеньках у меня подкосились ноги. Я увидела подлетающую на всех парах машину мужа.

Я стояла на последней ступеньке, прижимая к себе сына, Максим выскочил из машины, бегом кинулся ко мне. Широкоплечий, в расстёгнутом пиджаке, со съехавшим набок галстуке он был таким агрессивным, жутким. Меня трясло, стало холодно в горле, почувствовала, как схватило под рёбрами.

Я смотрела в его глаза, мне было так страшно. Максим никогда не тронул меня пальцем, но я почему то боялась его до смерти. Стояла, как загипнотизированная, смотрела в налитые кровью глаза мужа. Его красивое лицо уродовал злобный оскал.