Развод. Маски и тени

Третья глава

Пока врачи крутились вокруг меня, измеряя давление и снимая кардиограмму, я старательно отгоняла от себя все мысли и дышала, пытаясь унять непонятно откуда поднявшийся животный ужас. Руки похолодели, словно ледышки, и дышать было больно.

Постепенно меня попустило, а после уколов, так вообще почувствовала себя немножко человеком и сделала попытку подняться.

- Лежите, женщина. Вам не стоит двигаться, – пресекла мои потуги усталая женщина-врач скорой помощи и добавила, — не нужно волноваться. Сейчас прокатимся к больнице, и там всё окончательно выяснится. А пока давайте не будем усугублять!

Больницу? Я не могу! Не время мне болеть…

У меня муж, оказывается, изменник. И судя по оговоркам свёкра не в первый раз. Мой мир ухнул в пропасть. Разбился на мелкие осколки. Какая больница? О чём вы?

Пока я собиралась отказываться от госпитализации, в комнату принесли носилки, трансформирующиеся в каталку, и врач строгим голосом приказала:

- Осторожно, без резких движений перекладываем! Женщина, не паникуем, всё под контролем! – обратилась она уже ко мне, и вдвоём с фельдшером они ловко переместили меня на каталку.

Я не успела и мяукнуть, как загрохотали колёсики по кафелю пола и замелькали надо мной светильники коридора. Прикрыла веки, чтобы не так кружилась голова, и сжала губы плотнее. Меня подташнивало.

У машины скорой материализовался Иван и попытался забраться внутрь. Но я поймала ладонь врача и попросила, стараясь говорить твёрдо:

- Только не он. Это из-за него со мной случилось. Пожалуйста!

Женщина посмотрела на меня долгим сочувствующим взглядом и, повернувшись, загородила вход.

- Мужчина? Вы куда собрались? – строгим голосом спросила врач, продолжая, — освободите машину. Не нужно нервировать мне пациента! Ещё не хватало по дороге поймать обширный инфаркт!

- Я муж, — начал Иван, но его перебили:

- Тогда, тем более, должны осознавать всю серьёзность положения! Я, так понимаю, вы уже сделали все, что могли. Дайте мне закрыть двери!

Муж что-то говорил, грозился, но дверь, наконец-то, захлопнулась, и мы поехали по забитым пробками московским улицам.

В больнице всё закрутилось очень быстро и плотно. Улыбчивые медсёстры, серьёзные врачи, обследования. Меня вертели так и эдак, что-то просили, о чем-то спрашивали,… но рефреном ко всему происходящему звучали в моей голове слова мужа: «Мне тошно с тобой, муторно...»

О каких обследованиях или предвестниках боли можно при этом говорить и вспоминать?

Только злость и отчаянность во взгляде любимого мужа. Только нашу прошедшую ночь и его нежность сегодня с утра. Я потерялась в своих эмоциях. Не понимала, как можно настолько хорошо притворяться?

На дне моей души тихо умирала надежда, что это какое-то недоразумение и ошибка…

Вероятно, если бы не уколы, не лекарства, мое сердце просто разорвалось бы на ошмётки. В буквальном смысле. Но врачи знали свое дело и, кроме того, я так устала от всего, что уснула, как только оказалась в палате, не дождавшись окончания капельницы.

Разбудили меня перед приходом врача. Я всего лишь и успела, как осмотреться, мельком, отмечая отдельную палату, и распаковывала салфетку, чтобы протереть лицо, когда дверь распахнулась и около меня образовалась толпа в белых халатах.

Обожаю, когда о тебе говорят в третьем лице, не обращая внимания на твоё присутствие. Причём в терминах, недоступных моему пониманию! Начала злиться, и тут же над головой запищал какой-то датчик.

Врачи замолчали, и ко мне обратился один из них. Моложавый, судя по улыбающимся глазам:

- На что жалуемся? – спросил он.

- Я хочу поговорить со своим лечащим врачом, — твёрдо сказала и зачем-то приподняла подбородок.

Пусть я неумытая и лохматая, но…

- Не волнуйтесь. После обхода я подойду к вам, и мы все обсудим и обговорим. Десять минут, ок? – подмигнул мне доктор и похлопал ободряюще по руке.

Ну, вообще!

Когда все ушли, я, наконец-то, встала привести себя в порядок. Отражение зеркала меня напугало, и я впервые всерьёз задумалась о своём здоровье.

Нужно постараться и сдохнуть, на радость Ивану. Ванечке… да уж. Для него, наверное, это был бы самый удобный вариант…

Врач пришёл после уколов, когда я просматривала телефон свободной от капельницы рукой, изо всех сил стараясь отвлечься от навязчивых мыслей, что с безысходностью осла на привязи так и крутили проклятое колесо вчерашних событий перед моим внутренним взором.

- Вам очень сильно повезло, Неонила Валерьевна. Ещё несколько минут и, возможно, последствия были бы весьма серьёзными. Но микроинфаркт — это тоже совсем не шутки. Вам просто жизненно необходимо научиться контролировать свои эмоции. Научиться беречь своё здоровье. Это не сложно, если представлять, какая жизнь в ином варианте вас ждёт.

Он помолчал немного, глядя на меня серьёзно, и продолжил:

- Что бы вас ни расстроило, это чуть не сделало вас инвалидом. Беспомощным человеком, за которым нужен уход. Вы это осознаёте?

- Впрочем, — добавил он строго, вставая, — я надеюсь на ваше благоразумие.

Давненько так прямо со мной никто не разговаривал.

- Как долго я останусь в больнице? – спросила, пока врач не ушёл, и добавила, — и я могу ограничить посетителей? Мне не стоит видеть сейчас мужа. Мы разводимся, и спокойствия его посещения мне не принесут.

- Я вас услышал и сделаю всё от меня зависящее, — улыбнулся врач и добавил, — минимум пять дней, Неонила Валерьевна. Отдыхайте!

У него на бейджике было имя, но буквы расплывались, и я не могла никак их прочитать. Марат, Макар, Матвей… и длинное нерусское отчество. Впрочем, это неважно. Ещё успею узнать.

Отдыхайте… легко сказать.

Свернулась на кровати в комочек, обняв колени, и прикрыла глаза.

В памяти тут же всплыл день нашего знакомства с Иваном. Иваном Ильичем. С моим Ванечкой. Красивый, как греческий бог, он ворвался в мой мир с первой фразы. С первого взгляда. Покорил моё сердце навсегда… до вчерашнего дня. Я дышала своим мужем, боготворила его. Он заменил мне весь мир. Мне не нужно было рядом с ним ни друзей, ни подруг. Даже дети, мои замечательные повзрослевшие мальчики и умница-дочка пятнадцати лет значили для меня, как это ни ужасно, меньше, чем любимый муж.