Развод. Маски и тени

Пятая глава

- Когда? – спросила я ставшим сухим горлом, с трудом выдавив из себя глухой звук.

И хотя я понимала, что всё уже произошло и Илья давно всё знает, но всё равно, словно морозным воздухом протянуло по спине. Я не успела испугаться, как Илюша ответил:

- Как только мне исполнилось восемнадцать, мам.

Он поднял лицо, улыбнулся и продолжил, глядя на меня снизу вверх:

- Помнишь, я на первом курсе устроил у нас в доме вечеринку? Мы тогда ещё перебили почти все твои бокалы и устроили знатный разгром, помнишь? Отец заставил меня лично чистить бассейн, а дед вызвал к себе. Провёл воспитательную беседу, расставив всё по местам.

- Мы с Иваном тогда посовещались и купили тебе отдельную квартиру. Раз уж ты такой взрослый и самостоятельный, – проговорила я и провела ладонью по короткому ёжику каштановых волос сына.

Постаралась улыбнуться. Но, похоже, получилось неубедительно и жалко.

Илья взял мои ладони в свои руки и, поцеловав мне пальцы, проговорил:

- Я тогда решил, что ты выгнала меня из своей жизни. И от обиды отказался от содержания. Напросился к деду на подработку. Вкалывал после занятий. И, ты знаешь, через несколько месяцев стал что-то понимать. Оценивать более здраво поступки других людей.

Вспоминать нашу жизнь. Как ты возилась со мной и как защищала меня. Помнишь, как на меня при всех начала орать завуч, когда я набил морду Махе?

Сын усмехнулся и глядя в мои глаза проговорил:

- Я навсегда запомнил, как ты рявкнула тогда: «Не смейте орать и третировать моего сына! Он никогда не обидит невиновного»

И когда я ушел, ты ведь по-прежнему продолжала заботиться обо мне. Старалась, не нарушая моего личного пространства, помочь с бытом. Всегда ровно и доброжелательно поддерживала. А помнишь, как ты ругалась с дедом, что он не выплатил мне премию под Новый год?

Ворвалась к нему в кабинет, разъярённой валькирией, и требовала объяснений. И, что удивительно, дед стушевался перед тобой.

Я тогда случайно подсмотрел эту сцену и запомнил.

Сын вздохнул, потёрся чуть пробившейся щетиной о мои ладони и улыбнулся мне.

- А сейчас, когда Алекс вернулся, ты говорил с ним? – тихо спросила я и замерла в ожидании ответа.

Затаила дыхание. Как родной отец отреагировал на моего мальчика? Обидел? Я его придушу тогда…

-Нет, мам. Зачем? – пожав плечами ответил сын удивляя меня.

Илюша замолчал, выдохнул и, вставая с колен, заговорил уже абсолютно иным тоном:

- Отец сильно не прав, и придёт время, когда он пожалеет. Очнётся от морока и будет сожалеть о своём выборе. Какие уж там у него бесы в рёбрах завелись, я не знаю, но таких людей, как ты, нельзя обижать. Вселенская справедливость не простит этого.

Я вновь прикусила губу, ловя слёзы. Не время для них сейчас! А сын, глядя в окно, сказал:

- Я узнал о существовании Анастасии полгода назад. Застал их на работе. Они целовались в отцовском кабинете. Бесстыже и откровенно при распахнутых дверях. Отец просил меня не вмешиваться и не говорить тебе. Взял с меня слово и обещал сам всё уладить.

Прости, мам. Я не представлял, что он решил, честно. Был уверен, что отец одумается!

Илья повернулся ко мне всем корпусом и сощурил глаза. Я успела прочитать в них решимость и злость.

- Илюш, не надо! Не ругайся с Иваном! Пожалуйста! – попросила я сына.

- Я не собираюсь с ним вообще больше разговаривать и потребовал от деда перевести меня в филиал. Не хочу работать в одном здании с отцом. – Фыркнул Илья, вскидывая подбородок жестом Ивана.

Вздохнула, принимая позицию сына. Пожалуй, это разумно после всего случившегося. Во всяком случае, Илье будет спокойней и комфортней вдали от Ивана.

- Катерина тоже знала о любовнице отца? – спросила, вспоминая перевёрнутое лицо дочери в той коморке, где Иван кидался в меня упрёками.

- Нет. Только мы с Киром, – отрицательно покачал головой сын, и я выдохнула с облегчением.

Катюшка хоть и топорщит свои пёрышки, стараясь всем вокруг продемонстрировать, какая она взрослая, но, по сути, она ещё совсем ребёнок. Избалованный, капризный, но ребёнок…

- И, мам. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Я с тобой! – твёрдо проговорил сын, подойдя ко мне ближе и прямо глядя в глаза.

- Спасибо, сынок, — ответила, и от смущения и остроты момента постаралась перевести тему на другое, — Как там твоя Алина? Я давно не видела её.

- Она сейчас у родителей, – улыбнулся светло Илья, — мам, я собираюсь делать ей предложение. Как думаешь, она согласится? Вот прямо сейчас и поеду просить руки дочери у Сергея Васильевича и Ангелины Вячеславовны.

- Ты у меня самый лучший и самый красивый мальчик в мире! Конечно, она согласится! Я буду держать за тебя кулачки, Илюш, — ответила, обнимая склонившегося ко мне сына.

Илья ушёл, а я никак не могла отключиться от нашего разговора, от его признания. Вспоминала, как сын говорил, каким тоном, какими словами. Щурил глаза абсолютно так же, как и Иван. И так же, как он, вскидывал подбородок.

Я всё никак не могла поймать за хвост, что же меня тревожит? Где-то проскочила нестыковка, а я не улавливала, в чём и где.

Устроилась на кровати, закопавшись в одеяло и, прикрыв глаза, вспоминала.

Крошечного младенца трёх месяцев от роду я впервые увидела в доме свёкра. Брат моего мужа, Алекс в этот день уехал учиться на программиста в Австралию и оставил своего сына в доме родителей. Мама младенца, как мне сказали, сбежала неделю назад, бросив документы и ребёнка.

Сейчас это воспринимается дико и странно, а тогда я как-то не акцентировалась на этом.

На тот момент мы с Иваном были женаты уже больше года. Но с детьми пока не получалось, хотя я очень хотела. Возможно, поэтому, увидев хныкающего Илью, моё сердце дрогнуло и забилось сильнее.

Мальчишка кряхтел и куксился. Но стоило мне взять его на руки, так сразу успокоился и доверчиво уснул на моём плече.

После был разговор с дедом, сложный и тяжёлый. Заплаканные глаза свекрови и суровые желваки на скулах мужа. Но я всё равно настояла на своём.