Развод. Маски и тени

Шестая глава

Пять дней в больнице пролетели как один день. Больше ко мне родственники не приходили. Детей я сама попросила не беспокоить, а муж… Похоже, доктор как-то сумел оградить меня от его внимания.

Или ему некогда бегать к брошенной жене. Не померла? А жаль… было бы так удобно.

В больнице, пользуясь возможностью побыть одной, я постаралась взглянуть на ситуацию без эмоций. Трезво.

Мне мало что удалось в этом направлении. Вместо ужаса и непонимания, вместо обиды и ступора, накатила ярость. Злость на себя и свою слепую веру в мужа. В его любовь и незыблемость наших отношений. В его порядочность и благородство.

Всякий раз, когда я вспоминала обидные слова Ивана, когда перед моими глазами всплывало его перекошенное от презрения и злости лицо, я сжимала зубы и, пропуская сквозь себя волну ярости, усиленно готовилась.

Очевидно же, что муженёк не теряет времени понапрасну, и выйду я из больницы к подготовленному им соглашению о разделе имущества и разводе.

Сложность в том, что по факту ничего моего в нашем совместном быте и не было.

Дом, в котором мы живём со времён свадьбы, принадлежит свёкру. Как и предприятие, на котором мы все работаем. Иван – генеральным директором, а я так… на подхвате.

Последние пять лет я только числюсь кем-то вроде помощника на удалёнке. На копеечной зарплате, которой хватает лишь на незначительные подарки детям и родственникам.

Квартира рядом с офисом, в которой периодически ночует Иван или ещё кто из родни, тоже принадлежит деду.

Да, мы не бедствуем. Сыновья обеспечены отдельным жильём, дочь учится в платной гимназии… но лично я даже не знаю, на что смогу претендовать при разводе. На часть накоплений Ивана? Так, я уверена, что он подготовился к разводу и этих накоплений и не сыскать теперь.

И что остаётся? Делить совместно купленную мебель, технику и автомобили?

Как я могла быть такой доверчивой дурой? Ведь Иван, по отношению к другим, к своим коллегам, к брату, к родителям никогда не был бескорыстен. Так, отчего я решила, что со мной он особенный. Не такой? Что за юношеская глупость свила гнездо и теплилась в моей душе? Почему я думала, что Иван такой же, как я, и ему важно мое благополучие? Вчера – мое, а сегодня уже Настеньки…

На второй день, чувствуя непреодолимое желание сделать хоть что-нибудь, я позвонила в известное адвокатское агентство по разводам, попросила консультацию.

Адвокат приехал ко мне в отделение, и мы проговорили с ним два часа. По итогам разговора я подписала договор с оплатой по факту процентами от суммы, что сумеем отстоять у мужа.

И в этот же день я узнала, что муж на развод уже подал. Развод, выделение содержания и определение места жительства Катерины в одном иске. Мы выставили встречное заявление с просьбой разделить эти процессы.

Посмотрим, что мне предложит Иван.

Через пять дней, собранная и с выпиской на руках, я позвонила среднему сыну с просьбой помочь мне добраться домой.

Илья сегодня, так получилось, был занят. Они с Алиной и её родителями поехали во Владимир к бабушке. Приглашать на свадьбу. Это важно для Илюши.

Конечно, стоило мне заикнуться, что в этот день меня выписывают, и сын отложил бы поездку. Но я не стала его беспокоить.

В конце концов, он же не единственный сын у меня!

Но Кирилл мне отказал.

Он объяснил, что его машина требует ремонта, на который я не захотела выделить денег. И поэтому встречать меня ему не на чём. И вообще, он занят. У него учёба, а после — работа. А я вполне смогу и самостоятельно добраться до дома на такси.

Вот так.

Сбросила вызов и задумалась.

Кир родился раньше срока и был до переходного возраста очень болезненным мальчиком. Постоянные простуды и воспаления, регулярные вирусы и всевозможные болячки преследовали нас. И в результате Кирюша рос очень избалованным мальчиком. Особенно после рождения Катюшки. Кир ревновал сначала.

Немалую роль сыграло и то, что у нас в семье появились деньги.

Вернее, у Ивана появились деньги, которые он с лёгкостью выдавал детям на всё, что они не попросят. Любой каприз, любой конфликт Иван решал с помощью денег, и с ним в этом плане было очень сложно бороться. Ведь всё, что он зарабатывает – это для детей. Так зачем отказывать? Он ведь хочет счастья своим детям…

Вот и вырос свинёнок.

Я очень надеюсь, что время расставит всё по местам.

Сейчас Кириллу двадцать три года. Последний курс университета, компания таких же бездельников, как и он, и нежелание задумываться ни над чем. Хотя, сын что-то пробормотал про работу. Не знаю.

Впрочем, пожалуй, что ничего я уже с этим поделать не могу. Он, в конце концов, взрослый и совершеннолетний парень, мужчина. Пусть живёт свою жизнь. Совершает свои ошибки. Мои советы и моё вмешательство ему не нужны и раздражают.

Я всё это понимаю. Умом.

Но обидно. До слёз. До самого донышка.

Отказ сына, несмотря на вполне благовидный предлог, всё же так похож на предательство.

Перед тем как уйти из больницы, со мной ещё раз поговорил врач, напоминая о необходимости пересмотреть своё отношение к жизни и прекратить нервничать. Нагруженная рекомендациями и с пакетом откуда-то образовавшихся вещей, я на такси подъехала к дому. И минут пять сидела в машине, не решаясь выйти.

Дом, мой милый дом, в который вложено столько любви и заботы, смотрел на меня слепыми, неживыми провалами тёмных окон.