Развод. Маски и тени

Двенадцая глава

- Илья знает? – первое, что я спросила.

И сама себе ответила: конечно, знает. Только горько усмехнулась, когда свекровь утвердительно кивнула головой.

- Почему вы мне не рассказали раньше? – я повернула голову, чтобы видеть глаза свекрови, когда она будет мне отвечать на вопрос.

Алла Андреевна устало вздохнула и, прикрыв веки, заговорила:

- Когда Ваня принёс Илюшу, мы, честно сказать, растерялись. И не знали, что делать. Но Ваня сказал, что возьмёт решение проблемы на себя. Я не сразу поняла, как он это собирается провернуть.

Так совпало по времени, что Саша улетал в тот день. Было суетно. Я решила, поскольку Ваня никуда не уезжает, то у меня будет возможность с ним переговорить детально и понять, что он задумал.

В тот день вы появились неожиданно вместе. И ты сразу решила, что Илюша - сын Саши. Вспомни, мы ведь никто тебе такого не сообщал.

Я хмыкнула, не сдержавшись. Конечно! Со мной вообще особенно никто не разговаривал. Так, по мелочи. Присматривались. Всё, что нужно было от меня родителям Ивана, муж сообщал мне сам. Причём тоном, не терпящим возражений. Любая просьба свёкров была для меня непреложным законом. Так кто бы мне объяснял что-то о внезапно появившемся младенце?

Алла Андреевна мягко улыбнулась мне и, подождав пару минут, продолжила извиняющимся тоном:

- Я сначала хотела поговорить с тобой, но после, присмотревшись, не стала тебя тревожить. Мне казалось, что так будет лучше для всех.

Конечно, лучше! Особенно девятнадцатилетней дурочке Неониле. Подумаешь, муж прижил сына на стороне с неизвестной девицей в первый год после свадьбы? Дело-то житейское! Немного манипуляции, заговор всеобщего молчания и Нилочка примет ребёнка как родного. Причём сама будет требовать, чтобы её вписали в матери, а мужа – отцом. Ещё ведь удивлялась административным возможностям свёкра и благодарила его. Искренне.

Впрочем, особой злости на свекровь сейчас я не держала. И где-то даже понимала её. Злил меня муж. И на него у меня поднималась мутная и тяжёлая волна обиды. Неумолимая и мощная, словно цунами после землетрясения, она накрывала меня с головой. Периодически лишая здравого смысла.

- Вы были в курсе измен Ивана? – спросила я Аллу Андреевну и, уже озвучив вопрос, поняла, как по-идиотски он звучит.

Даже если и была, разве она посмела бы нарушать мой покой своими намёками? Наоборот, меня закутывали всей семейкой в более и более непроницаемый кокон из заботы и лжи. Взращивая мою слепоту и веру в мужа.

- Нилочка, родная, разве о таком говорят с женой сына? – подтвердила мои мысли свекровь.

- Их было много… Теперь я понимаю. – Проговорила я сама себе вслух и прикрыла веки, не желая видеть понимание и жалость в глазах Аллы Андреевны.

Как же я была слепа, право слово!

Помню, лет пять назад у нас в офисе появилась в секретариате отчисленная из университета студентка из Башкирии. Старательная девочка, которой я помогала, и найти квартиру подешевле, и вещами. Обучала её делопроизводству и подкармливала. А после она отдалилась от меня. Говорила, что нашла себе мужчину. Только теперь мне стали понятны и её странные взгляды, когда вроде бы я не вижу её. И, главное, кто был этим найденным мужчиной!

Испанский стыд!

Детская манера судить о мотивах поведения других людей, опираясь на собственные реакции, делала меня слепой дурой в глазах окружающих. Блаженной. Так вот откуда отчаянный и злой окрик Ивана «святая Неонила».

- Вы знали о Насте? Знали, я так понимаю. – Утвердительно проговорила, глядя в глаза свекрови.

- Она беременна, Нил. И это тоже мой внук. – ответила, словно извиняясь, Алла Андреевна.

- И что? Не нужно было запрыгивать на женатого мужика, – не выдержала я, перебивая, — Пусть бы родила и воспитывала сама. Так пострадал бы только её ребёнок, а не мои дети! Только этот малыш бы рос без постоянного присутствия отца. Иван зачем так торопился? Не знаете?

Я закрыла лицо руками, растирая. Соскребая с себя весь этот разговор, простонала:

- Мог бы дотерпеть до Катиного совершеннолетия, что ли… всего три года…

Повисла тишина в беседке. Наши содранные обои давно прогорели. Поднятые небольшим ветерком в воздухе кружились клочки пепла, оседая повсюду. Пахло гарью и увяданием. Моим отчаянием.

- Вы знаете, — заговорила я снова, — эта Настя вчера раскрасила Катьку, словно пугало и собирается тащить её в клуб. Катерина при этом вела себя странно. В первом часу ночи, возбуждённая и взъерошенная. Я подозреваю, что ей что-то подсунули якобы безобидное в доме Ивана.

Если дело так пойдёт дальше, то на суде Катя захочет остаться с отцом. Ведь там так весело и интересно. Папа обещает ей новые гаджеты и даёт денег без счёта. Его девка готова открыть для неё дивный мир соблазнения мужчин. Разве Катя устоит против таких соблазнов?

Я замолчала, переводя дыхание. Что толку плакать мне сейчас перед свекровью? Она не станет действовать против сына. Мне не нужна её жалость. Я надеюсь на её помощь!

- Про Кирилла я молчу. Но подозреваю, понимание того, что позволяет себе отец, навсегда раздвинуло в нём моральные границы и сместило приоритеты, – закончила я вводную часть своей речи.

Набрала побольше воздуха и приступила к главному:

- У меня почти нет рычагов влияния на ситуацию. Ваш сын отберёт у меня Катерину. И не даст мне возможности для общения. Я практически уверена в этом.

Зажмурилась, сжала ладони в кулаки и проговорила севшим от эмоций голосом:

- Я прошу вас, Алла Андреевна! Заклинаю! Заберите мою дочь к себе! Против Ильи Ивановича ваш сын не рискнёт поднимать хвост. Пока не рискнёт. Этого времени должно хватить, чтобы Катерина повзрослела.

Ведь поломают жизнь девчонке и не заметят как!