Развод. Маски и тени

Восемнадцатая глава

Через два дня Иван попросил меня подъехать к нотариусу для оформления квартиры. Похоже, мои мытарства подходят к концу, и скоро можно будет, наконец-то уехать. За эти дни я устала объясняться со всеми.

Почему так получается что, когда я нуждалась в поддержке, никого не оказалось рядом. А стоило почувствовать себя чуть-чуть устойчиво – как всё тут как тут. И даже брат моего мужа Алекс пожелал говорить со мной. Необъяснимое явление…

И как же я удивилась, когда застала у выхода после нотариуса всё семейство в сборе. Илья Иванович с женой и со всеми моими детьми встречал нас.

- Ну, что, сын, поехали, посмотрим, что за квартиру ты выделил матери своих детей, – обратился он к Ивану.

Муж скривился, сжал губы и процедил недовольно:

- Пап, к чему эта демонстрация?

- Поехали, поехали. Не капризничай, сынок. – Хмыкнул дед, махнув приглашающим жестом в сторону своего автомобиля, добавил, — умел сделать гадость, так сумей за неё ответить по-мужски.

Я притормозила, пропуская Ивана вперёд, и сделала шаг в сторону своей машины. Надеялась, что незаметно, но Катерина не дала мне улизнуть:

- Мам! Можно я поеду с тобой? – радостно подпрыгнула ко мне дочка и полезла обниматься, – я так соскучилась!

Вот что с ней делать?

Катя устроилась на сидении и заговорила оживлённо, пока я выруливала вслед за лимузином свёкра:

- Меня дед устраивает в крутую школу, ты же знаешь? А знаешь, что дед пообещал мне? Если я удержусь в этой школе, то к Новому году могу загадывать одно любое, даже самое безумное желание! И он его выполнит! А если я закончу год…

- Ты сама-то, как, настроена? – перебила я её.

- Ну, мам! Это же круто! – Катерина возбуждённо жестикулировала и выглядела вполне довольной жизнью.

Возможно, я зря страдаю, что мои дети — чёрствые эгоисты? Может быть, именно таким и нужно теперь быть?

- Язык я знаю нормально. Не зря я мучилась по репетиторам и лагерям, а всё остальное – ерунда! Наверстаю, если что!– Катя тараторила, не подозревая о моих мыслях, делясь планами.

- Ты сможешь жить одна? В чужой стране, без родителей? – спросила, в глубине души надеясь, что дочь скажет о том, как скучает и хочет быть со мной…

- Да, я мечтаю! – радостно перебила мои думы Катерина.

Ну, и славно! Что это я, в самом деле?

Мы, наконец-то, приехали, свернув во двор. Вышла из машины и запрокинула голову, любуясь огромными деревьями, растущими выше домов. Редкость для многоэтажной столицы.

Я подозревала, что квартирку мне предоставит Иван затрапезную, но такого не ожидала. Третий этаж пятиэтажки с перспективой реновации на окраине города. Почти у кольцевой. С другой стороны, я не собиралась здесь жить. Но все же…

- Так, так, так… Что это у нас? – бодро заговорил свёкор, обращаясь к жене, — Вот смотри, мать, что нас ждёт, если я по твоей просьбе отдам все свои активы сейчас детям. Как Анюта, сможешь ты жить со мной на старости лет на сорока пяти метрах общей площади в доме без лифта? Приглядывайся, да и привыкай потихоньку. Вот что нам с тобой выделит сыночек в лучшем случае.

- Пап, не говори ерунды! – перебил его Иван, зло сощурившись.

- Ерунды? Ты как вообще посмел? Мы о чём договаривались? – развернулся к нему всем корпусом дед, и как-то сразу стало понятно, что он ещё очень крепкий и мощный мужчина.

При этом и без того тесная квартирка казалась совсем крошечной от обилия народа в ней. И, чтобы не толкаться, я прошла дальше рассматривая.

Обычная угловая хрущёвка с изолированными комнатами: маленькой и ещё меньше. С крохотной кухней и совмещённым санузлом. Без ремонта. С деревянными, рассохшимися рамами на окнах. Я подцепила ногой отстающую крошечную пластинку паркетной доски и услышала возмущённое от Ивана:

- А зачем Нила разгромила дом?

- Нилочка, говорят, ты занялась вандализмом? – загремел голос Ильи Ивановича.

- Никакого вандализма, – ответила я, возвращаясь к стоящим друг напротив друга мужчинам, пропела, — Я сделала всё, как Иван просил. Оставила дом для его новой жены в таком виде, чтобы даже стены не напоминали ей о моём присутствии. Что просил, то и получил!

Мне было легко и немного смешно смотреть на цирк, что устроил мой муж. Бенефис его жадности и обиды.

- И, Илья Иванович, – добавила, глядя свёкру прямо в глаза, — Не стоит беспокоиться. Меня всё устраивает.

Хотела добавить условие, чтобы я больше никогда не пересекалась в жизни с Иваном, но не стала накалять. И так всё ясно. Да и перегорело во мне желание делать больно окружающим. Сдуло с меня осенним ветром среди карельских озер лишнее и не нужное мне.

Поймала полный отчаянья и боли взгляд Ивана и отвернулась, не пряча спокойной улыбки.

- Пап, ты же обещал мне, что всё останется по-прежнему? – шагнул в комнату Кирилл.

Мой средний сын выглядел непривычно растерянным и смущённым. Как будто он реально верил в обещания отца.

- Кирилл, ты же не маленький и понимаешь, что по-прежнему не будет никогда, с тех пор как я узнала о тайной жизни Ивана, – усмехнулась, глядя на своего сына.

- Но тут же нельзя жить, мам! – Кирилл был искренне возмущён и обескуражен происходящим, и я успокоила его:

- Не беспокойся, сынок, как-нибудь проживу.

- На что, мам? – искренне не понимая, воскликнул сын.

- А на что люди живут? Работают, сын, – ответила, усмехнувшись, и добавила, не удержавшись, — а ты не хочешь мне начать мне помогать? Да не бледней так. Я пошутила. Справлюсь сама.

Кирилл не ответил, растерявшись.

- Я всегда тебе помогу! – Молчавший всё это время старший сын подал голос, не отрывая тяжёлого взгляда от своего отца.

И не знаю, как бы вся эта сцена закончилась, но в этот момент из кухоньки раздался звонкий голос Катерины:

- Мама! Что это? Куда ведут эти двери? Что это за шкаф?

Я пошла на голос, объяснять дочери нехитрое приспособление под подоконником. И услышала за своей спиной: