Развод. Маски и тени

Девятнадцатая глава

Прошло пять лет.

- Тётя Нео! Тётя Нео! – звонкий голос Юрки, сына одного из наших постоянных гостей, разносился по округе, пугая вездесущих утренних воробьёв.

Я подошла поближе и спросила:

- Что ты хотел, Юр? Зачем кричишь?

- Просто прикольно звучит, тёть Нео!

- А хотел-то что?

- Папа спрашивает, свободен ли мангал на вечер? Он мидий будет жарить! – скороговоркой протарахтел сорванец и добавил, уже убегая, — Он вас приглашает! Ну, я побежал, тёть Нео!

Я посмотрела вслед чуть прихрамывающему пареньку и улыбнулась. Правда, ведь, тётя Нео – прикольно звучит!

Мы переехали в пригород Новороссийска пять лет назад.

Я, когда вернулась после развода к маме и пожила немного рядом с ней, то насмотрелась, как мама задыхается. Да и активно занялась продажей всего, что только возможно. Московской моей квартиры, маминой трёхкомнатной недалеко от аэропорта, дачи, дальнего огорода, дома в предместьях Нижнего Новгорода и даже отцовской лодки и лодочного гаража.

Собрала с миру по нитке, взяла кредит и купила дом с перспективой создания небольшого отеля. Вернее, гостевого дома. В общем, в сезон, и не только, мы с мамой теперь сдавали комнаты жильцам. И кормили их завтраками.

Наш дом был удобно расположен в небольшом посёлке недалеко от пляжа. А если выйти на задний двор, то через калитку можно за несколько минут добраться до высокого берега и любоваться морем.

Я протоптала уже собственную тропинку в этих местах ежедневно, каждое утро встречала день на этом обрыве. Среди ветра, моря и сосен за спиной.

Первое время, конечно, приходилось непросто. Взятый на дом кредит тянул и не давал расслабиться, заставлял работать. Отделка помещений и строительство занимало все моей время и силы. Но в этом я находила пользу для себя. Мне просто некогда было страдать о разрушенной семье. А когда я смогла свободно вздохнуть, то оказалось, что и печалиться мне больше не нужно. Время присыпало пеплом мои обиды и разочарования. Ежедневные заботы притупили остроту переживаний.

Мне помогли закрыть кредит мои сыновья. Илья первым приехал ещё в недостроенный и только купленный мной дом.

Дело в том, что на его свадьбу я не поехала. Сил не было ещё раз встречаться со всеми родственничками. Поэтому я категорически отказалась и очень удивилась, когда сын с молодой женой вместо свадебного путешествия приехал ко мне. Алина помогла мне сделать сайт и телеграмм-канал нашего гостевого дома, а Илья ругался со строителями и поставщиками.

Но больше всего меня поразил Кирилл, который в один прекрасный момент вошёл в наш двор той поздней осенью. И вместе со старшим братом работал на нашей стройке. И как-то, в один из дней, помогая мне клеить обои, сын произнёс:

- Мам, ты прости меня. Я реально был уверен, что ты всё знаешь об отце и его девке. Он ведь не скрывался особо. Поэтому я и не просёк сразу, что происходит. Тем более, отец нам обещал, что ты нисколько не пострадаешь, и для тебя ничего не изменится. В общем, мам, дурак я был, похоже.

Я ничего не стала говорить. Что слова? Пыль, что унесёт ветер. Главное, что Кирилл здесь с нами и помогает мне, чем может.

Сейчас Кирилл работает в корпорации деда и, по его словам, делает успехи.

Между мной и детьми нет близких отношений. Но и пропасти тоже нет. Они взрослые, состоявшиеся люди. А я… я — далеко и не лезу к ним лишний раз с советами и просьбами. Удивительно, но расстояние примирило нас.

Мой старший сын не захотел работать с отцом и ушёл от деда. У него свой бизнес. Опосредованно связанный, конечно, с корпорацией, но всё-таки самостоятельный.

А ещё у Ильи уже двое детей. Я богатая бабушка с комплектом внуков. Есть и девочка Анечка, и внучек Максим. Этим августом они все планировали приехать к нам погостить у моря. Август – время фруктов, бриза с моря и солнца – именно то, что так не хватает в Москве. Особенно детям.

С Катериной мы регулярно созваниваемся. Она благополучно окончила школу и, предсказуемо, поступила в Университет. В Праге. Не в Москве. Собирается замуж и хочет познакомить меня со своим избранником, как только появится такая возможность. Я не тороплю её. Моя дочь отдалилась от меня. Впрочем, как я понимаю, и от всех остальных родственников тоже.

Свёкры приезжали к нам через полтора года после тех, уже далёких событий моего развода. Илья Иванович, всё такой же крепкий, словно созданный из вековых дубов, и его Аллочка. Дед ходил среди еще полупустых комнат моего дома, хмыкал и надолго зависал у окон, любуясь открывающимся видом и думая о чем-то своем.

Алла Андреевна же, напротив, сильно сдала за это время. Она перенесла инсульт и долгую реабилитацию после. Резко поседела и состарилась. И гордо несла свою седину, высоко подняв голову, посмеиваясь над своей навалившейся немощью.

Я не забыла ничего. Но понимаю – мы уже окончательно чужие люди друг другу.

Как рачительная хозяйка, предложила им пожить у нас на природе среди шума моря и зимнего свежего ветра с гор, и они согласились. За три месяца мама и Алла Андреевна стали настоящими подругами. Они подолгу беседовали о чём-то своём, и это мне очень нравилось. Потому что моя мамочка скучала на новом месте и тоже не молодела. И, несмотря на то что мы поменяли климат, астма маму всё-таки догнала даже у берега моря.

Илья Иванович был суров и молчалив. И только оживал при виде своей Аллочки. Впрочем, как всегда. Этой осенью я надеялась, что они снова приедут в наш дом. Очень уж мама моя скучала.

Я не простила свёкров. Но и не держала на них зла, где-то понимая их позицию. Только принять ее у меня не получалось. Но это уже мое дело.

Единственный, о ком я не знала, и разговоры о ком были запрещены в моём доме – это мой бывший муж. Этого человека и его семьи будто не существовало на земле для меня. Сначала было слишком больно, и я не могла ничего слышать. А после все привыкли и не нарушали мой покой.