Развод. Маски и тени

Двадцать вторая глава

Мы прилетели в Москву ближе к вечеру, окунаясь в уже забытую суету. Огромные толпы спешащих по своим делам людей в аэропорту, крикливые таксисты, громко разговаривающие люди, шум машин.

Мы с мамой переглянулись и целенаправленно выдвинулись в сторону электричек. Быстрее и проще.

Я, было, собралась устраиваться в гостиницу, но потом, будто что-то толкнуло меня под руку. И, не отвлекаясь на устройство, мы с мамой, посовещавшись, поехали сразу в больницу к Алле Андреевне. Прямо с площади Белорусского вокзала.

В такси, по дороге, я созвонилась со старшим сыном узнать подробности. Договорились с ним встретиться около больничных ворот.

Илья, мрачный и какой-то помятый, скупо поздоровался и переложил наши с мамой чемоданы в багажник своей машины.

Я посмотрела не него внимательно, отметила синяки под глазами и суетливые, несвойственные ему движения. И не стала ни о чём пока спрашивать. Не время сейчас, второпях. Я поговорю с ним потом. В конце концов, Илья Иванович не оживёт, если я прямо сейчас вытрясу из сына подробности его смерти.

Илюша, широко шагая впереди нас с мамой, маршировал, будто специально так быстро, чтобы мы не успевали за ним. Или просто не задумывался, по привычке, об удобстве других.

А когда вошли в палату, то обнаружили в ней толпу подозрительных людей в белых халатах. И бледную, заплаканную, сжавшуюся в комочек мою бывшую свекровь на кровати в углу.

Она была явно напугана и дезориентирована.

- Что здесь происходит? – громко спросила я, прерывая на редкость противный голос мужчины, который стоял, склонившись над маленькой съёжившейся Аллой Андреевной.

Находящийся ближе к выходу худой и весь какой-то угловатый мужчина повернулся ко мне и спросил с пренебрежением:

- Вы кто такая и что вам здесь нужно?

Моя мама в это время рванула к Алле Андареевне, расталкивая всех на своём пути и, загородив свекровь от всех, обняла её, прижимая к себе худенькое тело.

- Илья, прикрой дверь и вызывай наряд полиции. Какие-то мошенники проникли к бабушке в палату и явно воздействуют на неё с криминальными целями, – обратилась я спокойно к сыну, продолжая, — где медицинский персонал? Надеюсь, палата оборудована камерами?

- Женщина! Вы мешаете нам работать! – заявил другой тип, стоявший у окна и записывающий на видео разговор со свекровью.

Он был в противовес тому, что ближе ко мне и кривил брезгливо губы, весь кругленький и сдобный. Эдакий пирожочек. С начинкой.

- Ещё раз повторяю, кто вы такие и что делаете в палате моей родственницы? – начала заводиться я, отмечая, как Илья достал телефон и закрыл двери палаты, оставаясь в коридоре.

- По заявлению и просьбе сына Аллы Андреевны мы проводим независимую психологическую консультацию, – наконец-то, ответили мне.

Ах! Вот сволочи! Ну, погодите, мне!

- Да вы что? И у вас есть соответствующие полномочия? Решение суда? Заявление самой Аллы Андреевны? – Я так кричала, что на мои вопли, наконец-то отреагировали медсёстры и вошли вдвоём в палату и остановились, не понимая, как действовать.

- Приведите дежурного врача немедленно! – вызверилась я на них, продолжая орать во всю мощь проветренных на море лёгких, — мы сейчас же забираем бабушку домой!

Краем глаза я видела, что моя мамочка, обняв Аллу Андреевну, что-то шепчет ей на ухо и успокаивающе поглаживает по спине. А свекровь, украдкой вытирая слёзы, несмело улыбается и, соглашаясь, машет головой.

- Женщина, прекратите скандалить! – тут же гаркнул мне в ответ тот мужчина, что заговорил со мной первым.

- Я отказываюсь работать! – вместе с ним заявил самый главный, судя по всему.

Он распрямился и сделал шаг назад, отступая от Аллы Андреевны в сторону.

- Что здесь происходит? – влетел в палату дежурный врач и остановился рядом со мной, продолжая, — я вызвал охрану!

- Мама, не волнуйся, — вступил Илья в наш скандал, заходя следом за врачом и продолжая, — я вызвал полицию.

В палате повисла тишина на мгновение, и затем заговорили все разом, создавая невероятный шум.

В общем, заявила я о своём визите в Москву громко и со вкусом.

Вся толпа, что собралась в палате у Аллы Андреевны, вывалилась в коридор, ничуть не успокаиваясь. Наоборот! Кто-то разговаривал по телефону, худой и угловатый, с презрительным взглядом общался с врачом, вдоль по коридору от лифтов шли двое охранников. А за ними, возвышаясь, вальяжно вышагивал Иван.

Моё сердце подпрыгнуло, да так и осталось в горле, трепыхаясь беспомощно.

Бывший муж изменился.

Стал жёстче. И, если так можно сказать, породистей. Похудел, заострился скулами, носогубные складки ярко выделялись на погрубевшем, каком-то одеревеневшем лице. Он прошёл мимо проёма окна, и солнце осветило серебро на висках так ярко, что я прищурилась.

И заметила момент, когда он увидел меня.

Его ноздри дрогнули, а глаза, ярко и жадно вперились в меня, пока он не наткнулся на мой взгляд. Ошеломлённый, так полагаю.

Иван прищурился, пряча глаза, и подходя ко мне вплотную, процедил, ухмыльнувшись криво:

- Не успела приехать и устроила шоу, по своей дурацкой привычке. Не можешь без представлений?

- А ты, как всегда, пробил дно низости и жестокосердия. Это же надо только додуматься! Начать процедуру объявления родной матери недееспособной?