Развод. Маски и тени

Двадцать третья глава

- Ну какие глупости ты себе надумала, дурочка, — почти нежно заговорил мой бывший муж, откровенно насмехаясь надо мной, и продолжил, — У меня мама так тяжело переживает смерть отца, что не подпускает к себе родных детей, а требует привести к ней чужую женщину. Конечно, я позаботился о ней и привёл лучших консультантов.

Всё моё спокойствие смыло волной чистейшей ярости. Ничего не забыла я и ничего не простила! Как и пять лет назад Иван злит меня до красной пелены перед глазами. Только теперь я не собиралась молчать!

- Освободите помещение! – перебивая моё возмущение, прогудел неожиданным басом один из охранников.

Он наклонил голову и встал так, будто готовился выталкивать нас силой из отделения.

- Не беспокойтесь! – ответил Иван и, подхватив меня выше локтя, потащил в сторону лифтов, приговаривая, — это моя бывшая жена. Она любит устраивать публичные скандалы на пустом месте.

Есть ли предел низости этого человека? Это я люблю публичные сцены? Вот, мерзавец! Сейчас повернёт всё так, что я не смогу ничего доказать…

Дома, там, на высоком берегу у моря я часто представляла себе нашу с Иваном встречу. Видела, словно наяву, как он, раскаиваясь, просит у меня прощения. Мне представлялось, будто бывший муж страдает без меня, что ему плохо и горько. Я льстила себе в своих мечтах, рисуя картины, в которых Иван понимает, какое сокровище он потерял вместе с моей любовью. Помня его проклятый взгляд, я мечтала, что ему невыносимо плохо без моей любви.

От этих мечтаний мне становилось легче. И я обманывала себя сладостными видениями.

Реальность оказалась горькой.

Иван ни то что не страдает, он наслаждается жизнью без меня! Никто не тормозит его. Не сдерживает его порывы какими-то дурацкими и устаревшими моральными принципами.

Я зашипела, попыталась вырваться, задёргалась, но куда там! Иван держал жёстко. До синяков.

- Отец! – возмущённо вскрикнул Илья, перегораживая нам дорогу, когда я дёрнулась особенно сильно, — отпусти!

Коллектив консультантов в это время дружно подтянулся на площадку в ожидании лифта.

Иван и его сын стояли друг напротив друга и не видели, что твориться вокруг. Между ними искрило. Время будто остановилось, и, казалось, что малейшее движение, просто неудачное моё моргание может привести к взрыву.

Илья приподнял плечи, опустил подбородок, защищая шею, и готов был кинуться на отца. В то время как Иван, провоцируя сына, оскалился в ухмылке.

А я, заметив, как из дверей пришедшего на этаж лифта стали выходить полицейские с карабинами, закричала отчаянно:

- Это мошенники! Не дайте им уйти! Это я вызвала полицию! Задержите этих людей! Не позволяйте им зайти в лифт!

Поднялся ужасный гвалт. Все заговорили разом. Особо возмущался тот, угловатый, что встретил меня презрительной гримасой. Но полицейские настойчиво попросили консультантов остаться, а Иван при этом так сильно стиснул мне руку, что я взвизгнула от боли.

Пока разбирались в чём суть дела, пока я добилась, чтобы у пухлого мужика изъяли телефон с записью их консультации, пока составляли протокол, к нашей живописной группе присоединилась Алла Андреевна и моя мама. И свекровь поставила жирную точку в наших прениях:

- Я прошу доставить этих людей в отделение полиции. Мы поедем с вами. Я напишу заявление по этому делу. Это действительно мошенники, и они склоняли меня подписать документы. Вот этот человек спрятал бумаги во внутреннем кармане.

И свекровь указала рукой на того мужчину, который склонялся над ней, когда я влетела в палату.

В повисшей тишине комнатушки охраны, куда нас всех привели полицейские для выяснения всех обстоятельств, стало слышно, как случайная муха истошно бьётся в стекло оконной рамы.

- Мама, — заговорил Иван мягко, и Алла Андреевна, вздрогнув, сделала шаг ко мне.

А её сын продолжил:

- Мама, ты не понимаешь. Не нужно всё усложнять. Я позаботился о тебе, привёл к тебе специалистов, и они помогут тебе. Не волнуйся. Это Нила, как обычно, устроила публичный скандал. Мы с тобой сейчас поедем домой и там поговорим обо всём спокойно. Не стоит утруждать полицейских. Ребятам и без твоих капризов много работы.

Он говорил внешне спокойно. Тоном удава Каа перед испуганными бандерлогами. Увещевал напуганную и потерянную женщину. Заботливый сыночек!

Как же он меня бесит! Если и можно пасть ниже в моих глазах, то вот он, этот момент!

- У тебя возраст и нервы, — продолжал Иван, — ты слишком близко к сердцу приняла смерть отца, и тебе нужна психологическая помощь, я понимаю.

Это выглядело ужасно. Ещё и от того, что я видела, как слова Ивана находят понимание у полицейских.

Алла Андреевна, пока Иван вещал, подошла ко мне и взяла за руку. С другой стороны от неё пристроилась моя мамочка.

И, сжав мою ладонь, свекровь заговорила, выпрямившись и подняв подбородок. Как богиня возмездия. Суровая и прямая.

- И ещё. Я хочу заявить о своих подозрениях. Я считаю, что моего мужа убили. Он был здоровый мужчина. Он следил за своим здоровьем. Он никогда бы не принял никакой таблетки без консультации со мной или с врачом! Они, — и свекровь, махнув в сторону Ивана, продолжила, — они хотят завтра с утра кремировать моего мужа, чтобы скрыть все следы. Я хочу написать заявление на проведение вскрытия и полноценной медицинской экспертизы на предмет внешнего вмешательства. Официально, через запрос от полиции. Или прокуратуры? Куда там мне нужно обратиться?