Развод. Маски и тени

Двадцать шестая глава

Деда хоронили на следующий день. В гробу на Троекуровском кладбище рядом с могилами его родителей.

Шёл мелкий дождь. Влажная тяжёлая земля жирно чавкала грязью под ногами, а разрытая яма могилы, поблёскивая сырыми своими стенами, вызывала какой-то просто животный ужас. Хотелось, чтобы всё это прекратилось быстрее уже.

Алла Андреевна не выпускала моей руки. Опиралась на неё и цепко держала своими старческими пальцами. Просто висела на мне гирей.

Моя мама не пошла под дождь и дожидалась нас в машине. И я невольно была вынуждена утешать бывшую свекровь.

Ещё со вчерашнего вечера во мне зрело раздражение. На всю эту само собой сложившуюся ситуацию. Причём вроде и винить, кроме себя-то и некого, а очень хотелось найти виноватого.

И вот эта беспомощность Аллы Андреевны на моих руках тоже напрягала. Я откуда знаю, как моя бывшая свекровь собирается жить дальше? Отчего такие вопросы она задаёт мне?

Как меня только угораздило? Теперь Алла Андреевна считает, что я буду ей опорой? У неё, вообще-то, дети и внуки есть!

В общем, особой скорби, которая, по идее, должна присутствовать на похоронах, у меня не было. Только глухое раздражение навязанной мне ролью и собственным выбором.

Зато я смогла в полной мере рассмотреть жену своего бывшего мужа.

В прошлый раз я как-то не разглядывала её. Было не до того – девка и девка. Молодая. Самодовольно-беременная. А теперь… Всё лучшее, что придумала современная косметология и пластическая хирургия было представлено, словно хорошая реклама. И губы уточкой, и реснички, и носик, и обязательные длинные шелковистые суперпрямые волосы волной – всё присутствовало в неприменном порядке. Тонкая талия, бесконечные ноги и высокая грудь также были в наличии. Причём я не могу сказать, что всё это было вульгарным. Всё в границах и рамках, и было видно, что поработал хороший стилист.

Красотка! Ничего не скажешь! Картинка с обложки гламурного журнала.

Только отчего она смотрит на меня волком и висит на Иване так, будто тот прямо сейчас начнёт вырываться из цепких лапок и кидаться ко мне, перепрыгивая через раскрытую могилу своего отца?

Зачем-то Настя приволокла на кладбище своего маленького сына. Ребёнок беспокоился, хныкал, сидя на руках у неизвестного мне мужика, который стоял за спиной Ивана. А Иван хмурился и не сводил с меня глаз. С нечитаемым выражением лица просто сверлил во мне дыру размером с пушечное ядро.

Я смотрела на них и ничего, кроме раздражения, не чувствовала. Ну, может еще легкую брезгливость…

Вся моя тоска осела пылью в Москве и остро, просто до чесотки было стыдно за бездарно отданные на эту дурь годы. Ничего не хотелось: ни выяснять, ни обсуждать. Чужие, незнакомые мне, по сути, люди, причём, отчего-то считающие, что я им всем что-то должна. О чём мне с ними разговаривать? И зачем?

Скорее бы домой уже, честное слово!

Когда комья земли полетели со стуком и чавканьем на крышку гроба, Алла Андреевна уткнулась в моё плечо и стала оседать. Я отступила с ней вместе подальше от края могилы, и мой Илюша, среагировав правильно, перехватил бабушку за талию.

В этот момент сын Ивана всхлипнул особенно звонко. Бывший муж, наклонившись, что-то сказал своей жене. С таким выражением лица, что даже мне стало неловко. Но Настю этими гримасами не очень-то прошибёшь, по-видимому. Потому как она, повернув голову, взмахнула рукой, и мужик с ребёнком отошёл в сторону выхода.

Хорошо, что Алина у Ильи разумный человек и осталась дома с детьми.

На выходе из кладбища, Иван, вышагивающий впереди всех, притормозил и сказал, оборачиваясь.

- Поскольку мы все собрались сегодня, предлагаю перед поминками и рестораном заехать к нотариусу и уже определиться с наследством. Что тянуть?

Алла Андреевна, поджав губы, согласно кивнула и молча направилась в сторону моей машины, придерживаемая Ильёй.

- Мама! Садись ко мне! – догнал её Иван.

- Нет, сын. У тебя жена и ребёнок, – тихо ответила свекровь, упрямо усаживаясь рядом с моей мамочкой.

Иван скрипнул зубами и зашагал размашистым шагом к своему автомобилю. Я обратила внимание на его услужливого шофера, подскочившего открыть дверь, и зацепилась за ненавидящий взгляд Насти.

А этой–то, что от меня нужно?

Я не хотела подниматься к нотариусу. Зачем? Но опять свекровь попросила, и я не смогла отказать.

Обещая себе, что последний раз иду на уступки, я зашла с Аллой Андреевной в комнату, где уже расположились все наследники последней. Помогла сесть свекрови и собиралась выйти, но Алла Андреевна, не отпуская моей руки, попросила:

- Нила, останься, пожалуйста.

- Мама, хватит уже цепляться за постороннюю нам женщину, — раздражённо заговорил Иван, но его перебила свекровь:

- Неонила должна остаться. Она тоже наследница. Я знаю. Не спорь, сын. Уймись.

Какие страсти, честное слово! Чужая ему женщина с его фамилией и его детьми… Клоун и дурак.

Я не очень внимательно слушала юриста. Он нудно перечислял сначала всякую ерунду. Единственно, я удивилась, что у свёкра так мало недвижимости. А дальше, после заявления о том, что дом полностью переходит к Алле Андреевне, началось самое интересное.

Своей жене Илья Иванович завещал десять процентов акций своей корпорации. Сыновьям – по пять. Внукам досталось по три процента, а правнукам – по одному. Ещё один процент неизвестному мне Сергею Ильичу. Но, судя по тому, как скривился Иван и все остальные – для них существование этого Сергея не новость.

А всё остальное, шестьдесят пять процентов акций огромной строительной корпорации свёкор завещал мне.

И это был шок. Для всех.