Развод. Мне б такого мужика!

1 Ян

В школе из предметов мне нравился только английский. Его учитель был единственным, кто меня не доставал. Он же научил меня главному английскому правилу: джентльмены никогда не гадят на своём пороге.

Я живу по этому принципу до сих пор.

Поэтому, когда Фаина Тюрина разводит полы платья, больше похожего на халат, и с восклицанием: «Ох как мне жарко!» неслучайно демонстрирует мне прозрачные трусики на рыхлых белых бёдрах, я отворачиваюсь и ухожу.
Направляюсь к её мужу. Тот слишком яростно обсуждает футбол, чтобы заметить, как жена рекламирует посторонним мужикам свои свежевыбритые прелести.

Тюрины наши друзья, поэтому будь Фаина даже самой красивой женщиной в мире, я бы её не коснулся. Слишком близко к дому.

– А-ха, Ян, вот ты где… – Петя Тюрин хлопает меня по плечу. – Скажи, кто сейчас в сборной остался нормальный? Ведь нужно срочно искать новые таланты, согласен?

Мычу что-то отдалённо утвердительное.

Про футбол могу сказать только одно: он как жизнь. Все бегают, а выигрывает один.

Я люблю выигрывать.

Обвожу взглядом собравшихся. Безусловно, я здесь успешней всех, и к тому же, у меня самая красивая жена. У Лизы нет вызывающей красоты Фаины, но есть кое-что намного важнее: высшее качество. Порода. Стиль. Лиза как элитная модель рядом с яркой пластмассовой дешёвкой.

– Ян, дорогой, ты видел наш новый аквариум? Только не спрашивай, сколько он стоил. Несусветная цифра. Петенька так меня балует! – Фаина цепляется за меня и тянет на веранду их загородного дома, где мы собрались, чтобы отпраздновать день рождения её мужа.

Её намерения очевидны.

Фаине, как и любой женщине, нужно, чтобы мужчины мечтали её трахнуть, а у Пети встаёт только на футбол.

Так разрушаются браки.

Решительно подталкиваю Фаину к столу с напитками.

– Сейчас поможем тебе охладиться, – говорю вежливо, но твёрдо.

Она выглядит разочарованной, однако принимает у меня бокал белого вина. К ней подходят знакомые, вовлекают её в разговор, и, пользуясь моментом, я отхожу в сторону.

Ощущаю на себе взгляд жены.

Я всегда её чувствую, где бы она ни была. Тринадцать лет брака настраивают вас друг на друга, особенно если вы этому не противитесь.

Я люблю Лизу и знаю о ней всё. Это не преувеличение и не хвастовство, а констатация факта.

Её подруги смотрят на меня с очевидным одобрением и не только. Отвешиваю шутливый поклон и, вылив дешёвое вино в кусты, направляюсь в дом. В туалет.

Смываю с рук приторный запах духов. Похоже, Фаина ими обливается. И косметики на ней столько, что лица не видно. Красивая женщина стала жалкой. В молодости Петя с неё не слезал, а теперь остыл и не видит в этом проблемы, поэтому Фаина и бесится. Надо быть идиотом, чтобы такое допустить.

Закончив, выхожу в коридор. В доме слышен голос Фаины, поэтому сворачиваю в другую сторону. Выйду в сад через кухню.

Краем глаза замечаю движение около кухонного стола.

Замираю на месте.

Уже знаю, кто это.

Внутри словно вспыхивает суперновая. Член тяжелеет, наливается.

Надо бы выйти и не задерживаться здесь, однако я оборачиваюсь.

Так и есть, Адель. Дочь Тюриных. А ведь говорили, что её не будет на празднике.

Ей двадцать три, а она живёт с родителями и ни хрена не делает. Только выводит меня из равновесия. Поэтому и не люблю к ним приходить, что каждый раз с ней сталкиваюсь.

Грех, а не девка.

Сидит на барном стуле, одна нога согнута в колене, другой ногой покачивает. Тонкие белые шорты обтягивают промежность, обрисовывая малейшие анатомические детали.

Так бы взял и…

С трудом отрываю взгляд.

– Здравствуй, Адель. – Вроде говорю нормально, а получается басом.