Развод. Мне теперь можно всё

Глава 11 Лидия

Похоже, Толмацкий и правда купился на мои слова про свидание. И я не собираюсь развеивать его сомнения. В конце концов, почему только мне одной нужно переживать и метаться? Пусть и он попробует на вкус чувство, когда земля уходит из-под ног. Пусть помучается.

Немного страшно, конечно, видеть его таким — с неприкрытой ревностью, сжимающей его в тиски. Но я знаю: руку на меня он не поднимет. В остальном же, пусть бесится. Толмацкий ведёт себя как «собака на сене» — сам не ам и другому не дам. Здесь явно взыграл собственнический инстинкт, а не настоящая забота о том, что в моей жизни может появиться другой мужчина.

Только время поджимает катастрофически. Если опоздаю, врач примет следующего, и придётся записываться заново. Вот только поэтому я решаю сдаться. Пусть везёт.

— Хорошо, Дим, поехали, — произношу ровно, без эмоций. — Только побыстрее, я опаздываю.

Он кивает в сторону машины, губы сжаты в тонкую линию.

— Садись. Куда едем?

Мозг начинает лихорадочно искать решение. Если скажу прямо «в больницу», он сразу поймёт, что свидание было выдумкой. Нужно что-то правдоподобное. Быстро перебираю в памяти заведения рядом. Кажется, «Айвенго» неподалёку от нужного мне места. И, что самое забавное, там действительно отличная кухня. При мысли о сочном стейке я сглатываю слюну. Желудок тут же предательски урчит: за весь день я толком и крошки не съела.

— К «Айвенго» вези, — отвечаю с видом, будто у меня и вправду назначена встреча.

Толмацкий чуть дергает бровью, но ничего не уточняет.

— Хорошо.

Мы выходим на улицу. Холодный вечерний воздух обжигает лицо, а его рука на моей спине подталкивает меня к машине. Дверь он открывает резко, жестом, лишённым привычной галантности.

Выезжаем со двора. В салоне стоит гнетущая тишина. Двигатель гудит ровно, стрелка спидометра ползёт вперёд, а у меня будто на груди тяжёлый камень. Я не знаю, о чём говорить, да и не хочу. Наоборот, сейчас я бы предпочла автобус, маршрутку, даже переполненное метро. Лишь бы без этого липкого напряжения, которое висит между нами и мешает дышать.

— И кто он? — вдруг нарушает молчание Толмацкий. Его голос звучит слишком спокойно, но я знаю эту интонацию: это затишье перед бурей.

— Не важно, — отрезаю.

— Для меня важно, — глухо роняет он, не сводя глаз с дороги.

— А я не собираюсь тебе ничего рассказывать.

— Хорошо. Не рассказывай. Я сам посмотрю.

— Ты что, собрался следить за мной?

— Нет, — уголок губ дёргается. — Всего лишь провожу.

Я отворачиваюсь к окну. В голове только один вопрос: как отделаться от него? Мне ведь совсем не в ресторан нужно. А подробности моего здоровья — это теперь больше не его дело.

Толмацкий останавливается в паре десятков метров от «Айвенго», ближе мест нет. Стоит мне только выйти из машины и сделать пару шагов по тротуару, как он тут же догоняет, тяжёлым шагом, будто тень.

— Прекрати меня преследовать, — срываюсь я.

— Чего ты так переживаешь? — в голосе слышна откровенная насмешка. — Я всего лишь хочу понимать, что за мужик настолько смелый, чтобы подкатывать яйца к моей жене.

— Бывшей жене, — подчёркиваю.

— Ещё нет, — его глаза вспыхивают. — Да и не будешь ты моей бывшей. Так что я бы советовал ему свалить в закат, пока цел.

— Советую тебе подписать заявление и не трепать мне нервы, — выпаливаю.

Я останавливаюсь недалеко от входа в ресторан и становлюсь как вкопанная, глядя на него в упор. Ветер подхватывает волосы, но я даже не пытаюсь их пригладить.

— Заходи, чего ты ждёшь? — Толмацкий скользит взглядом по окрестностям, будто ищет глазами того самого мифического мужчину.

— Жду, когда ты уйдёшь, — спокойно отвечаю.

Достаю телефон из сумочки и открываю соцсеть. Начинаю бездумно листать ленту, ставлю лайки наугад, но на самом деле всё моё внимание приковано к нему. Толмацкий стоит чуть поодаль, сверлит меня взглядом, тяжёлым и горячим, как раскалённое железо. И, похоже, не собирается сдаваться. Что ж, я тоже.

Время тянется мучительно долго. Пять минут. Семь. Я упорно молчу, и он тоже. Эта дуэль — кто первый дрогнет.

— Лида, может, хватит? — наконец не выдерживает он. В его голосе слышится злость, смешанная с усталостью.

— Уезжай, — говорю тихо, но твёрдо. — Ты никого здесь не увидишь.

— Почему? Ты мне соврала?

Я лишь отворачиваюсь, молча, делая вид, что читаю экран.

И только спустя десять минут Толмацкий сдаётся: разворачивается, идёт к машине и резко хлопает дверцей. Его автомобиль рывком уезжает с парковки.

Я выдыхаю так, словно всё это время задерживала дыхание.

Неужели всё так просто? Он уехал? Я ещё не верю до конца. Но, выдохнув, почти бегом припускаю ко входу в больницу. Сквозняк в коридоре встречает меня запахом лимонного ароматизатора и лекарств, и я влетаю внутрь, шумно дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Толмацкая Лидия, у меня запись, — выдыхаю администратору.

Через пять минут я уже сижу в кабинете гастроэнтеролога. Белый халат, строгие очки в тонкой оправе — всё это будто придавливает, и я автоматически выпрямляюсь в кресле.

— Что вас беспокоит? — Ирина Васильевна смотрит внимательно, будто сканирует меня.

— У меня пару дней назад было сильное отравление, рвота, жидкий стул, — тараторю, стараясь не упустить деталей. — После этого мучает постоянная тошнота, иногда кажется, что вот-вот вырвет. Особенно по утрам. Аппетита нет совсем, при мысли о еде становится ещё хуже… У меня уже был гастрит, и симптомы очень похожи.

— После отравления вполне может сохраняться подобная симптоматика какое-то время, — задумчиво кивает она. — Вы уверены, что это было именно отравление? Что вы ели в тот день?

— Да всё как обычно, — отвечаю, нервно теребя ремешок сумки. — Готовила сама, не доставка. Ни у кого из семьи не было ничего подобного.

— Тогда вряд ли это отравление. Гастрит возможен, — врач достаёт карту, делает пометки. — Давайте с вами сделаем на всякий случай фгдс.