Развод. Моё нежданное бабье лето

Глава 3

– Ой, мамочки, мамочки... – одной рукой прикрывая голову, второй ловя выпрыгивающее из груди сердце, я попыталась рассмотреть, что произошло.

В разбитые окна хлестал ливень, молнии одна за другой освещали округу, и снова становилось темно. Темно и страшно, потому что стены дома угрожающе трещали, а за ними гудел и гнулся под порывами ветра лес. Дождь заливал пол не только из разбитого окна, но и из огромной трещины, появившейся на потолке.

– Мамочки... – прошептала я.

И тут же взвизгнула и, как была в пижаме, на четвереньках рванула по залитому дождём полу к двери, потому что стена разделяющая комнаты, начала на глазах крошится и заваливаться прямо на мою кровать. Дом застонал, и в тот момент, когда я выскочила на веранду и буквально скатилась на пятках по мокрым ступенькам на скользкую траву, он как-то особенно громко крякнул и окончательно обрушился.

Я отбежала на несколько метров и обернулась, чтобы увидеть, что произошло.

Огромная сосна, расколотая молнией пополам, не выдержала стихии и рухнула прямо на домик. Проломила крышу и часть стены, рядом с которой росла, и погребла под собой дом.

– Мамочки... – в ужасе шептала я, обхватив себя руками. – Что же это? Что делать?

Плюшевая пижама, самая тёплая из всех, которые у меня были, за считаные минуты промокла насквозь, мокрые волосы облепили лицо и шею. Меня трясло от холода, от страха и ощущения одиночества и неприкаянности посреди этой разбушевавшейся, стихии и дикого леса. Тело неконтролируемо тряслось, каждую мышцу сводило болезненными судорогами. Меня колотило так, что зубы стучали.

Кажется, я плакала, но слёз на лице не чувствовала, их смывало хлёстким дождём.

Ветер выл и гнул макушки елей и деревьев. Раскачиваясь, угрожающе скрипели мощные стволы сосен. Стихия бушевала, ливень хлестал с неба нескончаемым потоком, и я тихо завывала от страха, вторя ей.

Мне некуда было спрятаться от происходящего вокруг апокалипсиса. Дом разрушен, в лесу трещали и ломались ветки деревьев, а никаких пещер в прибрежных скалах я не видела. Просто сесть на траву и сжавшись в клубочек ждать, когда стихия уймётся? Замёрзнуть и умереть?

Очередная молния осветила на мгновение округу вспышкой, и что-то блеснуло на берегу. Машина!

Я едва не подпрыгнула от радости. Даже если машина закрыта, я смогу спрятаться под прицеп. Или даже под тент, которым он накрыт!

Сжав от напряжения кулаки, сцепив зубы и втянув голову в плечи, на негнущихся ногах пошла под проливным дождём к озеру.

Спотыкаясь и скользя босыми ногами по по мокрой траве, по мелким камушкам, не чувствуя боли, видя только цель – мерцающий в темноте мокрыми поверхностями автомобиль.

Последние шаги сделала чисто на волевых и дёрнула на себя дверцу машины. Открыта!

Тело одервенело, руки и ноги не гнулись, и я с трудом ввалилась на заднее сиденье. Стуча зубами, захлопнула за собой дверцу машины и заревела в голос.

Плюшевая пижама набрала в себя воду, набрякла и потяжелела на несколько килограммов, я словно в мокрую, ледяную вату была укутана, поэтому стала стягивать её в себя. Скрюченными от холода пальцами попыталась отжать тяжёлую ткань от воды. Получалось плохо, а на коврике на полу образовалась приличная лужа.

Я забралась с ногами на кожаное сиденье и обхватив голые плечи руками, оглянулась вокруг в поисках чего-то, чем можно укрыться. Обнаружила мужскую куртку, небрежно брошенную на спинку заднего сиденья.

Ливень грохотал по крыше, заливал стёкла машины, чуть подрагивающей от порывов ветра. Или это я так тряслась, что раскачивала этот огромный, мощный танк?

Мужская куртка была большой и тёплой. И пахла головокружительно вкусным мужским парфюмом. Я укуталась в неё с ногами, уткнулась носом в воротник и закрыла глаза. Дрожь ещё пробивала короткими спазмами, но я медленно согревалась и даже задремала. И окончательно согревшись, умудрилась уснуть.

Разбудил меня звук лодочного мотора. Кутаясь в куртку, приподнялась на заднем сиденье и выглянула в окно.

Рассвело. Ураган давно прекратился, но снаружи было серо и пасмурно, ливень перешёл в мелкий, по-осеннему моросящий дождь. Вчера гладкая, как зеркало, вода в озере, сегодня рябила от падающих на неё бесконечных капель, и набрякшее, низкое небо больше не отражалось в стальной глади.

Надувная лодка моего нежданного соседа замедлила ход и ткнулась носом в берег. Одетый в огромный непромокаемый плащ с капюшоном мужчина не стал медлить, выпрыгнул на мелководье, затащил лодку наполовину на сушу и побежал по размытому ливнем спуску наверх, к моему разрушенному дому.

Спасать меня? Но я-то здесь. А вдруг на него рухнет, то, что ещё неокончательно обрушилось? Если его завалит сосной?

Содрогаясь от омерзения, с трудом разгибая затёкшие руки и ноги, натянула на тело мокрые пижамные штаны и ледяную кофту. Выбравшись из машины, ахнула от боли в разбитых и пораненных об камни босых ступнях и, постанывая, поковыляла по спуску наверх.

Добравшись до верха, остановилась. От увиденного перехватило дыхание. В темноте сложно было оценить масштаб катастрофы, зато теперь представшая передо мной картина заставила задохнуться от запоздалого страха. Огромная сосна рухнула прямо на дом, подмяв его собой и развалив на две части. Куски разломанной крыши, остатки стен торчали между мощных веток, как обломки зубов. И среди этого хаоса мужчина, пытающийся проникнуть в развалины, руками разбрасывающий целые куски скреплённых цементным раствором кирпичей.

– Я здесь! – попыталась крикнуть, но из горла вырвался только хрип. Я шагнула ближе. – Здесь!

Мужчина услышал. Резко выпрямился и развернулся. Обжёг сумасшедшим взглядом.

– Здесь. – я всхлипнула и прижала трясущиеся пальцы к губам.

– Твою-то дивизию! – Неуловимы, звериным движением мужчина спрыгнул с развалин, и на ходу срывая с себя плащ, ринулся ко мне.

– Я жива. – прошептала сорванным голосом, встречаясь с мужским взглядом, полным тревоги.