Развод. Моё право на счастье

Глава 1. Пять тысяч рублей

Я смотрела на чек и чувствовала, как внутри закипает что-то темное и липкое.

Четыреста пятьдесят три рубля. Сумма, которую я должна была отчитаться перед мужем за поход в продуктовый магазин. Я купила хлеб, молоко, яйца, масло и дешевый сыр. Без мяса. Без деликатесов. Без всего, что можно было бы назвать лишним.

И все равно мне было страшно.

Страшно, что он спросит. Страшно, что найдет, к чему придраться. Страшно, что снова скажет: «Ты не умеешь тратить деньги. Ты транжира. Без меня ты бы пропала».

Я сидела на кухне в идеально чистом фартуке, который он заставлял меня носить, потому что «жена должна выглядеть опрятно», и пересчитывала сдачу в третий раз. Семьсот сорок семь рублей сдачи. Он дал мне тысячу. Тысячу рублей на неделю. На продукты для двоих. Я должна была уложиться.

Мне было тридцать два года.

У меня было два высших образования. Красный диплом экономического факультета. Пять лет успешной работы в крупной компании до замужества. И ноль рублей в кошельке.

Я — Алиса — женщина, которая когда-то мечтала о большой любви, а получила клетку с золотыми прутьями.

Золотыми, потому что Марат был успешен. Дорогой костюм, дорогая машина, дорогой ресторан для друзей. И дешевая жена, которую он прятал дома, чтобы никто не узнал, какая я никчемная.

«Кому ты будешь нужна, кроме меня?» — его любимая фраза.

Я верила. Я верила каждый день, каждый час, каждую минуту, проведенную в этом стерильно чистом доме, где я была не хозяйкой, а прислугой. Я верила, потому что он отрезал меня от всех. Друзья исчезли — он сказал, что они плохо на меня влияют. Родители жили далеко, и он запрещал им приезжать: «Им от тебя нужны только деньги». Карьеру он убил в первый же год: «Моя жена не будет работать. Это неприлично. Я достаточно зарабатываю».

Он зарабатывал. А я — нет.

Я была никем.

И я привыкла.

Я привыкла отчитываться за каждую копейку. Я привыкла выслушивать лекции о том, как я плохо готовлю, плохо убираю, плохо выгляжу. Я привыкла просить разрешения купить новые колготки, потому что старые порвались. Я привыкла молчать, когда он кричал.

Я привыкла бояться.

Но сегодня — сегодня что-то щелкнуло.

Я не знаю, что именно. Может быть, усталость. Может быть, отчаяние. Может быть, взгляд продавщицы в магазине, когда я долго и мучительно выбирала самый дешевый сыр, а она смотрела на меня с жалостью. Жалостью — вот чего я не могла вынести. Жалость означала, что кто-то видит меня настоящую. Жалость означала, что мой позор — не секрет.

Я отложила чек в сторону и посмотрела на свои руки.

Кожа на пальцах была сухой и потрескавшейся от бесконечной уборки. Обручальное кольцо — тяжелое, золотое, красивое — казалось чужим. Он купил его на свадьбу. Самое дорогое в его жизни, как он говорил. «Я купил тебя, — шутил он тогда. — Теперь ты моя собственность».

Я смеялась. Я думала, это любовь.

Теперь я знала — это была сделка.

Я сняла кольцо и положила его на стол. Оно тускло блеснуло в свете кухонной лампы. Я смотрела на него — и не чувствовала ничего. Ни боли. Ни тоски. Только усталость.

В прихожей хлопнула дверь.

Мое сердце дернулось и забилось быстрее. Рефлекс. Страх въелся в каждую клеточку моего тела.

— Алиса! — его голос был громким, требовательным. — Ты где?

Я встала. Поправила фартук. Спрятала руки, чтобы он не увидел, как они дрожат.

— На кухне, — ответила я. Голос звучал ровно — я научилась его контролировать.

Он вошел. Высокий, статный, в дорогом костюме. Идеально выбритый. Пахло дорогим парфюмом и... чужими духами.

Сладкими. Цветочными. Не моими.

Я замерла.

Он не смотрел на меня. Он прошел к холодильнику, открыл его, окинул взглядом полки.

— Ты купила продукты?

— Да.

— Покажи чек.

Я протянула ему чек. Он взял его, не глядя на меня, и начал изучать. Я стояла и смотрела на его пальцы, сжимающие бумажку. На его безупречный маникюр. На золотые часы, которые стоили больше, чем я потратила на еду за последний год.

— Молоко, — прочитал он вслух. — Яйца. Хлеб. Сыр. — Он поднял на меня глаза. — Где мясо?

— Ты сказал, мы экономим в этом месяце.

— Я сказал — экономим, а не едим траву. Ты не умеешь слушать? Ты вообще головой думаешь? Или там пустота?

Я опустила глаза.

— Прости.

— Прости, прости, — передразнил он. — Я устал от твоих прости. Ты можешь хоть раз сделать все нормально с первого раза?

Молчала. Я знала — если отвечу, будет хуже. Если оправдаюсь — будет хуже. Если заплачу — будет хуже. Лучше молчать. Лучше стать невидимой. Тогда он устанет и оставит меня в покое.

Но его взгляд упал на кольцо, лежащее на столе.

— Это что?

Он подошел ближе. Схватил кольцо пальцами.

— Ты сняла его?

— Я... оно мешало, когда я готовила...

— Врешь.

Голос стал тише. А значит — опаснее. Я знала этот тон. Когда он переходит на шепот, начинается самое страшное.

— Я не вру, я просто...

— Ты сняла его, потому что решила, что оно тебе больше не нужно? — Он приблизился. Я почувствовала запах его парфюма и тех сладких духов, смешанный с резким запахом злости. — Думаешь, ты достойна чего-то лучшего? Никто тебя не ждет, Алиса. Ты никому не нужна. Ты понимаешь? Никому.

Слова падали на меня, как камни. Тяжелые, острые. Но в этот раз — в этот раз они не разбивали меня. Они ударялись о что-то новое. О что-то, что я не замечала раньше.

О стену.

Я вдруг почувствовала, что за моей спиной — не пустота. Не пропасть, в которую он всегда меня толкал. За моей спиной — я. Я сама. И я больше не хочу падать.

— Дай мне деньги, — сказала я.

Он замер. Удивление мелькнуло в его глазах. Я никогда не просила денег. Он выдавал их мне сам, по своему усмотрению.

— Что?

— Дай мне деньги. На колготки. Мои порвались.

— Купишь на следующей неделе, — он уже отворачивался.

— Нет. Мне нужно сегодня. Завтра у меня собеседование.