Развод. Моя вера

Глава 8

- Верусик! Ты сегодня даже не летаешь, а паришь, - меня окликнул голос старшей медсестры. Нет, настроение у меня действительно лучше, чем вчера и позавчера тоже. Наверное, это было сложно не заметить. Когда постоянно пытаешься сдержать улыбку или часто подходишь к зеркалу, поправляешь причёску и подкрашиваешь губы ярко-алой помадой.

У пациентов тоже настроение улучшалось, когда они видели жизнерадостную медсестру. Подмигивали даже старички, причем с таким диагнозом, когда одной ногой уже на небесах.

- После выходных вся сияешь, - старшая медсестра продолжила пялиться на меня. – У тебя появился кто?

- Нет. Но за комплимент спасибо, - я улыбнулась, взяла со стола медкарты и уверенной походкой зашагала по длинному коридору.

Просто много работы, которую хотелось закончить, как можно быстрее. Потому что дома ждали и не только кот. Пусть даже ждали не меня, а перевязку, все равно это как-то подбадривало. Я постоянно думала о доме, о новом знакомом и почему у него такое странное имя Леон. А под конец смены я забежала в лабораторию, узнать результаты его анализов, которые относила еще утром.

Четвертая группа крови. Редкая, как у моего Мишки. А так в целом все хорошо. Лейкоциты в норме. Здоров, можно выписывать.

***

- Это что за рыжее чучело? – спросил Леон, когда я переступила порог квартиры и положила ключи на тумбочку.

Затем посмотрела на Кексика, который наматывал круги вокруг ног нашего нового знакомого. Похоже они не подружились, так как Кекс был голодный, как волк, а когда мой кот голодный - он достанет любого.

- Это не чучело! – воскликнула я. - Это мой кот. И я сказала не вставать постели.

- Может, ты меня еще к кровати наручниками пристегнешь?

- Будет надо – пристегну, - я сердито посмотрела на него. Затем хотела пройти в зал, но резко остановилась. Дверная ручка, она не болталась как обычно на соплях, она была плотно прикручена.

Я снова повернулась к Леону лицом.

- Это ты сделал?

- А как ты думала мне открывать дверь? – он нахмурил брови.

- Я же сказала вставать с кровати только по необходимости.

- Ты меня еще в инвалиды запиши, - он прошел мимо меня. Леон продолжал ходить без рубашки, его торс был перевязан и через бинт еще просачивались капельки крови.

- Тебе нужно сделать перевязку.

- Мне нужно позвонить. Ты можешь дать свой телефон?

- Конечно.

- Но о чем он разговаривал я не слышала. В это время была в ванной. А еще в туалете. В нашем туалете загорелся свет! Леон поменял лампочку, которую я хотела поменять еще три дня назад.

На ужин приготовила яичницу. Леон уплетал за две щеки, затем попросил добыть где-нибудь бритву. Да, на его лице появилась щетина, но мне казалось, что легкая небритость была ему только к лицу.

- Сегодня забрала твои результаты анализов. Они в норме.

- Если ты не против я пробуду у тебя пару дней.

- Наверное, так будет даже лучше, - я перевела взгляд на его рану. Потому что мне показалось, что несколько дней – это очень мало.

- Спасибо, очень вкусно, - он медленно встал из-за стола. А когда зашел в зал, остановился возле фотки Мишеньки, которую поставила в рамку на самое видное место. На фото он в садике после утренника в костюме Гарри Потера. Я хорошо помнила этот день, потому что возилась с его костюмом, в последний момент пришивала «магические» пуговицы, которые почему-то постоянно отваливались. А еще его воспитатель сказала, что дети его обижали из-за его хромоты.

- Это кто? Твой сын, - он взял фото в руки.

- Да.

- Кого-то он мне напоминает.

- Кого? – с тревогой в сердце спросила я.

- Меня в детстве, - Леон повернулся ко мне лицом и, расправив плечи теперь изучающе смотрел на меня. От такого его пристального взгляда у меня появился ком в горле, который я едва проглотила.

Глаза… У него были поразительные глаза. В которые хотелось смотреть безотрывно. Как-то Мишке я рассказывала про медузу Горгону, когда оборачиваешься и каменеешь. Здесь я каменела, когда смотрела на него.

- Так любить, чтобы замирало сердце, чтобы каждый вздох - как первый раз…, - процитировал он и поставил фото на свое место.

- Ты кто? Поэт?

- Нет. Это сказал Пастернак, - он приблизился ко мне вплотную, - и этот удушливый ком снова подкатил к горлу.

- А кто ты?

- Я уже назвал тебе свое имя.

Я наконец-то вырвалась из этого пристального взгляда и отошла в сторону. Кексик жалобно замявчал, а потом запрыгнул на диван, где спал Леон.

- А ну рыжая тварь! – он показал свой большой кулак в сторону кота. Нет, Кексик не испугался, испугалась я. Кот как обычно начал выпускать свои когти в спинку дивана и вилять своим пушистым, рыжим хвостом.

Может Ирка права. Я совсем ничего не знала об этом человеке, но с такой легкостью впустила его в свой дом. Сначала просто хотела помочь, а сейчас просто хочу, чтобы он задержался. Потому что анализы в порядке, потому что рана затягивается, а снять швы ему могу в ближайшей поликлинике, хотя Ира сказала, что с такими туфлями снять швы ему мог, хоть сам Склифосовский, если бы конечно дожил до нашего времени.