Развод. Мы (не) нужны тебе.

Глава 6

Оставшись одна в одиночестве, я быстро привожу себя в порядок. Сушу и укладываю волосы, создаю подобие приличной прически. Ума не приложу, как я могла сегодня проспать. Просто напросто не сработал будильник. Если бы не шестое чувство и шум, сработавшей сигнализации автомобиля, на улице, то, скорее всего, я бы могла проспать и до обеда. Тогда я точно лишилась бы этой работы.

Мне некогда особо вдумываться и грустить, поэтому я спешно осторожно складываю фен и щипцы для завивки аккуратно на край стола. В ящик я не решилась лезть. Спешу занять свое рабочее место.

Выходя из кабинета начальницы, сталкиваюсь нос к носу с коллегой Дмитрием, который нес горячий кофе и едва не опрокинул чашку на свою белоснежную рубашку. Я несколько раз извиняюсь, на что мужчина замечает, что я должна быть осторожней и смотреть по сторонам, а не вылетать из кабинета начальника словно ошпаренная.

Не понимаю, что сегодня со мной происходит, и почему я такая рассеянная.

Сделав несколько важных звонков, набираю соседку улучив момент, когда никто меня не видит. Соседка, ни раз меня выручала, когда случались накладки и мне приходилось задерживаться на работе. Женщина иногда забирает моих детей из садика. Я же в ответ присматриваю за ее котом в отпуске, и поливаю многочисленные цветы. Так мы мирно сосуществуем выручая друг друга.

– Все отлично! Тысяча благодарностей! С меня причитается, - радуюсь и кладу трубку.

И именно в этот момент замечаю Наталью Владимировну, стоящую за моей спиной.

– Ольга Викторовна! - ее строгий голос не сулит ничего хорошего, - Я надеюсь, вы не приняли мою доброту за попустительство. Вы же знаете, что личные звонки в рабочее время строго на строго запрещены!

Вот так всегда, работаешь в поте лица и ни единая душа не замечает. Но только на секундочку отвлечешься, как начальство тут как тут. У них похоже на это нюх.

– Наталья Владимировна, прошу меня простить, - виновато лепечу опустив глаза, - Но в виду того, что я сегодня остаюсь на работе, мне необходимо было уладить вопрос того, чтобы кто-нибудь забрал моих ребят из сада.

– Я все прекрасно понимаю, но когда вы получили эту работу, вы клятвенно заверяли, что дети не станут проблемой, у нас очень серьезная фирма и сегодня важный день. Будьте добры собраться и быть во все оружия. Поверьте мне, вы не хотите, чтобы эта сделка сорвалась.

– Конечно, я все понимаю. Прошу меня простить, - снова опускаю взгляд, чувствую себя виноватой.

Не могу понять, что сегодня со мной происходит. У меня словно все валится из рук. Возвращаюсь к работе под неодобрительные взгляды руководительницы и коллег. Это уже второе замечание за утро. Начальница еще несколько минут наблюдает за мной, после чего уходит в свой кабинет, убедившись, что я правильно поняла ее предупреждение.

При очередном звонке клиента, мы договоримся о подписании документов на двадцатое число. Мой взгляд падает на календарь, и меня неприятно озаряет. Сегодня ровно год с даты подписания договора о разводе.

Видимо, на подсознательном уровне я знала, что сегодня за дата, но всеми правдами и неправдами пыталась подавить в себе эти болезненные воспоминания.

К сожалению, это оказалось мне не под силу. Перед глазами всплывают картины недавнего прошлого. То, как искала квартиру с Ванечкой и Артемом на руках. Этот злосчастный конверт, которым от нас откупился мой муж и отец ребят… Сто пятьдесят тысяч рублей. Вот сколько стоил наш брак, по мнению Германа. Сто пятьдесят тысяч стоил его отказ от наших мальчишек.

Сколько слез я пролила за этот год, сколько выплакала, сколько вытерла носов грустящих по папе малышей. Как же сложно было объяснить, почему мы не можем вернуться. Я несколько раз откладывала этот разговор. Переносила его, придумывала, сочиняла. Мне жутко не хотелось говорить, что просто папа больше нас не любит. Это разбило бы им сердце. Мне самой было сложно принять этот факт, что уж говорить о маленьких детях.

Просто у папы теперь другая семья. У него есть любимая дочь. Они все вместе с бабушкой живут и не думают о нас, даже не вспоминают.

Я не могла сказать такую правду, поэтому мне приходилось все объяснять окольными путями. Просто у взрослых бывает такое. Просто не сходятся характерами.

Артем очень сильно изменился за этот год. Стал замкнутым. Иногда начал обижать Ваню. Никакие разговоры не помогают. А я все прекрасно понимаю, и просто не могу долго сердится. Артем не верит, что мы разошлись не по их вине. Еще бы, ведь Герман ни раз орал, чтобы я убиралась вместе с детьми. Называл их обузой, щенками и прочими унизительными оскорблениями. Ванечка был еще мал, что бы это понять, а вот Артем впитал каждое слово.

Львиная доля наших сбережений ушла на подкуп заведующий детского сада, чтобы нас взяли вне очереди. С Артемом было проще, его мы оформили переводом, а вот с Ванечкой… Было очень страшно протягивать деньги в конверте и потом еще приобретать спорт инвентарь для сада, но мы пережили это.

Частный сад был бы мне не по карману. Пришлось бы платить двадцать тысяч каждый месяц минимум, чтобы ребята ни в чем не нуждались, а я спокойно могла выйти на работу.

Дети частенько болеют. И опять на помощь в таких ситуациях приходит соседка. Благо Алевтина Петровна на пенсии, и у нее много свободного времени. Муж покинул ее семь лет назад, а своих детей у нее нет, единственный сын погиб в девяностые.