Развод. Мы (не) нужны тебе.

Глава 13

Достаю телефон из сумочки и трясущимися пальцами, которые меня не слушают, набираю заученный номер.

Нет, нет, нет, нет, господи! Какая же я дура! Как можно было быть такой наивной и доверчивой. Мысленно ругаю себя, слушая длинные гудки в телефонной трубке.

Это же надо было так поплыть. При первой же встрече спустя год. Дура, наивная, глупая дура!

Я продолжаю корить себя все сильнее и сильнее. Я всегда знала, что излишне эмоциональна и привязываюсь к тем людям, которые этого не заслуживают, которые этого не стоят. И при этом жизнь меня ничему не учит.

Герман не берет трубку. Я в панике перебираю возможные варианты.

Полиция сразу отпадает. Я больше, чем уверена, что у Германа там есть свои люди. У нас уже была одна неприятная ситуация в прошлом, и когда мне казалось, что точно его либо, как минимум, оштрафуют на огромную сумму, либо попросту посадят, Герман вышел как ни в чем не бывало - сухим из воды.

Плюсом у него очень хороший юрист. Вернее, не у него, а у его матери. Этот прохвост, прохиндей и негодяй знает все изъяны законодательства. И наверняка, если я обращусь в правоохранительные органы, то вместо правосудия, получу лишь новую боль. Да и виноватой выставят меня.

Черт! Снова набираю номер. И опять слушаю те же гудки.

Почему эта встреча произошла сейчас? Почему не через два-три года? Я же уже начала копить! Встала бы на ноги, уехала бы отсюда как можно дальше. Туда, где бы он нас не нашёл.

А уехала ли? Мне хочется верить, что да. Больно признавать, что мне было страшно покидать родной город. То, где я все знаю. То, к чему привыкла. Год назад меня больше ничего не держало. Но я осталась.

Да и Герман, на самом деле, не сделал ничего такого из ряда вон выходящего, чтобы я опасалась за свою жизнь и за жизнь своих детей. Боль от пощечины спустя год уже улеглась. Лишь моя душа и гордость не перестали помнить пережитое предательство.

И теперь я совершенно разбитая. Не знаю, что мне делать.

Герман не отвечает.

Мне безумно не хочется, но я пересиливаю себя и набираю номер бывшей свекрови. Томительно долгое ожидание ответа. Я начинаю нервно наворачивать круги прямо на территории детского сада.

Сердце бешено стучит, если Герман решит, то я рискую больше никогда не увидеть своих детей.

– Слушаю, - пугающе спокойно голос бывшей свекрови пробуждает во мне воспоминания самых сложных и худших издевательств с ее стороны.

– Екатерина Александровна, это Ольга, - неуверенно произношу.

Надеюсь на лучшее. Я должна быть сильной. Я должна выстоять этот разговор, каким бы неприятным он ни был. Я должна узнать, где, черт побери, мои дети!

– Здравствуй, милочка, - пренебрежительно надменный тон, все, как всегда. Я точно не скучала по этому.

– Екатерина Александровна… Ванечка и Артём, где они?

Стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, был как можно строже. Я мать! Я имею право знать, куда бывший муж увёз моих детей!

– Как где? С папой, конечно же! Там, где им и место, - к горлу подкатывает неприятный ком, меня тошнит.

Я сглатываю. И жёстче повторяю свой вопрос:

– Где они? Герман не имел права забирать их без моего ведома.

– Ну ну, успокойся, не нужно повышать тон.

Боже, да какое вообще она имеет право? Я выдыхаю, ругаться с ней мне сейчас абсолютно невыгодно. Если ей наскучит этот разговор, она просто бросит трубку. Я хватаюсь за соломинку.

– Екатерина Александровна, зачем они ему? где они? Я требую немедленной встречи!

– Требуешь? - удивляется свекровь. - Дорогая, не предстало тебе что-либо требовать. Если мой сын что-то решил, то это только его решение, я не вправе его отговаривать от общения со своими сыновьями.

Герман решил? Герман? Решил? Да он и на развод то решился, видимо, только с её подачи. Да и тот самый треклятый тест, в который он безоговорочно поверил… Я могла бы побороться, доказать ему, что все это ложь, но он не стал слушать. А моя чёртова гордость не позволила мне унижаться, стоя на коленях, и молить дать мне шанс. Он сам отказался, не захотел быть частью моей семьи.

– Екатерина Александровна, прошу, если у вас есть хоть капля человечности… Скажите мне.

В трубке повисло молчание. Черт, я почти уверена, что эта стерва сейчас улыбается своей хваленой надменной, вычурно-английской улыбочкой. Что ей ещё надо? Неужели стольких лет унижений ей не хватило?

– Зачем они вам? Вы же не считаете их своими внуками?

– Моё мнение здесь абсолютно неважно, дорогая Ольга. Важно лишь то, что думает мой сын. А он решил, что хочет быть отцом. Я лишь поддерживаю его в этом и плавно направляю.

Я хватаюсь за голову и чуть ли не рву на себе волосы. Мне хочется кричать, орать, что-нибудь разбить, но я прекрасно понимаю, что у этого разговора может быть два финала. Я все ещё надеюсь на положительный исход. Поэтому стискиваю зубы Набираюсь терпения. И обдумываю по хорошему, что сказать дальше. Каждое мое слово должно быть хорошо взвешено.