Развод. Мы (не) нужны тебе.

Глава 17

Я беру трясущимися руками документ в файле, читаю, и не верю своим глазам.

Я начинаю дрожать от волнения. С губ слетает нервный смешок. Это соглашение о месте жительства детей, подписанное Германом. Но что меня больше всего удивляет и вводит в ступор, так это то, что документ уже согласован с юристами, заверен нотариусом и подписан с моей стороны. Это невозможно!

– Как это возможно? Я не подписывала этот документ! – я кричу, сжимая бумагу в кулаке. Герман улыбается и говорит:

– Ты ошибаешься, Ольга. Ты подписала.

Я отказываюсь поверить в это. Этого не может быть!

– Я никогда бы не позволила себе этого. Это ложь! Я никогда бы этого не сделала! – я кричу, чувствуя, как меня охватывает ярость.

Снова вчитываюсь в написанные строки. Текст плывет перед глазами. Несколько словосочетаний словно подсвечиваются и я могу их прочесть: “нет условий для содержания несовершеннолетних”, “не может обеспечить”, “сложный характер детей”, “отсутствие должного контроля со стороны матери”.

Герман приближается ко мне и присаживается на край дивана, на который я упала, вчитываясь в подсунутый документ.

– Ольга, я знаю, что ты испытываешь трудности. Но мы должны двигаться дальше. Это лучше для нас всех.

Я смотрю на него, чувствуя, как ярость сменяется отчаянием. Как он мог сделать такое? Как я могу выбраться отсюда и вернуть свою жизнь? Я должна найти способ выбраться отсюда и доказать, что этот документ поддельный. Я должна защитить себя и своих детей.

– Но ведь опека, суд, нотариус… - каждое слово дается мне с трудом. Происходящее похоже на дурной сон, но никак не на реальность.

Спешно соображаю и пытаюсь вспомнить, что именно я подписывала год назад. Какие именно бумаги мне давал Герман. Я была так зла, напугана и растеряна, что, кажется, могла подписать все что угодно. Но я бы ни за что не подписала то, что сейчас у меня в руке. Будь я трижды при смерти, я бы не отказалась от Ванечки и Артема.

– Суд? Опека? Оля, не смеши! - злобный смех Германа эхом облетает дом. - Слушай, ну хорошо, давай, я готов с тобой поделиться. - Бывший муж поднимается с дивана, стоит, нависая надо мной, скрестив руки. - Я уже сказал, деньги решают все проблемы. Вопрос только в количестве, и, конечно в размере проблемы. Напомнить тебе, как просто оказалось забрать детей из сада? Стоило только предъявить паспорт на входе. Оба сына кинулись мне на шею, стоило только им меня увидеть. А органы, - лицо мужчины искривляет очередная усмешка, - Оленька, не забывай, где ты живешь. Это тебе не вшивая заграница.

– Ты не победишь, Герман. Я найду способ выбраться отсюда и доказать, что этот документ поддельный. Я не позволю тебе уничтожить мою жизнь.

Герман смотрит на меня, и на его лице появляется зловещая улыбка. Я чувствую, как мои руки дрожат от ярости и отчаяния.

– Это лишь бумага, ничего не значащий документ, - голос Германа звучит назидательно, словно у скучающего учителя в классе. – Но он может стать реальностью, стоит мне только, - Герман щелкает пальцами, от чего я вздрагиваю.

От его слов меня пробирает мороз по коже. Я понимаю, что ситуация критична, и мне придется найти способ действовать. Я не могу позволить Герману управлять моей жизнью и жизнью наших детей.

Я судорожно начинаю думать, как можно выбраться из этой ловушки. Мои дети нуждаются во мне, они не могут остаться в руках этого человека. Я должна найти выход, каким бы сложным он ни был.

Герман смотрит на меня равнодушно и отрешённо. Что-то в его взгляде заставляет меня чувствовать себя еще более уязвимой, чем раньше.

– Но ведь тест показал, что отцовство исключено! - почему же сейчас он так хватается за детей, если год назад ему хватило этого для того, чтобы выставить нас на улицу?

– Ты про эту лживую бумаженцию? Или теперь ты настаиваешь, что дети все-таки не мои? - Герман испытующе смотрит на меня, прожигая взглядом.

– Нет, я не говорю, что они не твои дети. Но почему сейчас ты так настаиваешь на их опеке? - я напрягаюсь, пытаясь понять его мотивы. – Тебя целый год не интересовала их судьба!

– Времена меняются, Ольга. Теперь я хочу быть частью их жизни, и я готов на всё, чтобы этого добиться, - его голос становится еще хладнокровнее, его глаза смотрят на меня без эмоций, хотя мне кажется, что я все же могу увидеть в них отголосок горя или тоски. – А на счет того, что мне было все равно, ты сильно ошибаешься, Оль.

Я чувствую, как мое сердце бьется сильнее, и я понимаю, что нахожусь в ловушке, созданной Германом. Возможно ли, что и счастливое совершенно неожиданное предложение по работе было подстроено им же?

– Что ты намерен делать дальше? - мой голос предательски дрожит, но я упорно стараюсь, чтобы он звучал как можно уверенней.

Герман смотрит на меня с презрением, но я вижу, как его глаза мерцают. Мужчина медленно подходит, расставляет руки и опирается ими на спинку дивана так, что мне приходится вжаться в диван.

- Ты можешь думать, что сможешь победить меня, Ольга, но ты ошибаешься. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы получить опеку над детьми, если только… - его голос звучит угрожающе, отчего я зажмуриваюсь, больше не в силах смотреть этому человеку прямо в глаза.