Развод. Мы (не) нужны тебе.

Глава 18

Я встаю с дивана, чтобы показать Герману, что я готова сотрудничать.

– Хорошо, Герман. Я готова подождать и выслушать все. Но я хочу, чтобы ты отпустил меня к детям. Они нуждаются во мне!

Он смотрит на меня, словно пытаясь определить, действительно ли я ему доверилась. Сердце начинает колотиться словно бешеное, что если он поймет, это лишь уловка с моей стороны?

Томительно длинное ожидание его ответа. Кажется, что прошло несколько минут, хотя я уверена, это не так. Просто ощущение. И вот, наконец, Герман кивает головой.

– Условия таковы: ты останешься здесь до тех пор, пока я не закончу свою работу. После этого ты сможешь увидеться с детьми.

У меня руки опускаются. Да ну нет же, нет. Теперь я окончательно в его власти.

– И как долго это займет? Герман, эта не игра! - я пытаюсь торговаться, словно маленький ребенок, выпрашивающий еще пять минуточек.

– Несколько дней, недели. Я не могу сказать точно.

Герман достает из брюк телефон и смотрит на экран: то ли сверяя время, то ли проверяя сообщения. Ждет звонка от своей любовницы?

Меня озаряет. Я совсем забыла про ту маленькую девочку, что Герман привел в наш дом в день нашего отъезда. И где ее мать? Неужели, Ванечка и Артем будут жить под одной крышей с незнакомой женщиной и ее ребенком? Я не готова вверить жизни своих детей Герману и его матери, что уж говорить о коварной незнакомке, вставшей между нами.

– Стой! - я устало потираю виски, пытаясь лучше сформулировать свой вопрос, но не знаю, как сделать это наиболее тактично, поэтому, спрашиваю как есть, - Мои дети будут жить вместе с твоей новой пассией и её ребенком?

– Наши дети, Ольга, наши! - Герман щурит взгляд.

– Хорошо, наши дети, они будут жить с этими…

Герман жестом прерывает меня, призывая быть осторожнее в своих высказываниях.

До этого момента Герман выглядел спокойным и уверенным. Но, внезапно, его глаза теряют блеск. Выражение его лица становится мрачным и подавленным. Лицо его темнеет, а губы искривляются в пугающей, зловещей ухмылке.

– С этими? - приглушенный хриплый голос едва слышен в комнате.

Герман задумчиво смотрит вдаль, словно пытаясь найти ответ на мой вопрос. Мужчина медленно опускает голову. Его тело кажется сдавленным. Бывший муж замирает, словно потеряв желание двигаться.

Он поднимает голову и смотрит на меня.

– С этими…

В его глазах теперь виден глубокий ужас и смятение, и он кажется погружается в свою собственную мрачную реальность. Его лицо выражает отчаяние и страдание.

– Герман, ты меня пугаешь, - едва шевеля губами, только и могу сказать.

– Не переживай, - мужчина отворачиваетсяи делает уверенные широкие шаги в сторону выхода. Эти, - последнее слово он выделяет с особым напором, – Больше не проблема. У Алисы своя комната. И она не против.

– Герман, стой! - я понимаю, что еще минута, и я останусь заперта в чужом доме, так и не добившись от бывшего мужа хоть какой-либо информации. Все, что он мне сказал, бессмысленно и не внесло ясности. - Прошу!

Мужчина держится за ручку входной двери, замирает на месте словно вкопанный.

– Прошу! Кто такая Алиса?! Когда я увижу своих детей? Сколько мне тут сидеть? Как же моя работа?

И еще миллион вопросов, которые я не успеваю задать, потому что Герман с силой ударяет кулаком по двери. Я отшатываюсь в страхе, что следующая, кому так прилетит, могу быть я.

– Алиса - наша дочь. Прими это. Теперь, говоря о детях, ты будешь говорить и о ней, ясно тебе?

Он поворачивается и на лице его отображается ярость и отчаянье.

– Ты поняла?! - Герман практически кричит, отчего я делаю еще шаг назад.

Неуверенно киваю. Я вынуждена согласиться на его условия, хотя это противоречит моим желаниям. Я должна быть рядом с детьми, но я не могу позволить себе сделать что-то, что может навредить им.

– Хорошо, я согласна. Но я хочу, чтобы ты помнил, что я делаю это только ради… - запинаюсь на секунду, но быстро продолжаю - наших детей.

Герман улыбается и снова приближается ко мне. Я чувствую, как он касается моей щеки, и я всхлипываю от отвращения.

– Спасибо тебе, Ольга. Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Мы сделаем всё возможное, чтобы снова быть семьей. Ты согласна?

Я смотрю ему в глаза и медленно киваю, пытаясь скрыть свою растерянность и отвращение.

– Да, я согласна, - борюсь с волной тоски и разочарования и отчаяния, которая охватывает меня.

Герман приближается еще ближе и пытается поцеловать меня. Я чувствую, мое лицо меняется от отвращения, но я не могу показать этого. Я должна поддерживать видимость согласия. Поэтому отвечаю на поцелуй.

Его горячий требовательный язык властно заполняет мой рот.

Слеза катится по моей щеке, и я не могу сдержать ее. Герман отстраняется, видит это и улыбается, думая, что я плачу от счастья, что мы пытаемся наладить отношения.