Развод на счастье. Наши в Дубае

Глава 2

Мы неслись по ночному шоссе, разрезая фарами густую южную темень. Катя легко управлялась с машиной, подпевая радио, а я смотрела на мелькающие за окном огни, которые сливались в одну смазанную полосу, и отчаянно пыталась ни о чём не думать.

Не получалось.

В итоге домой я не поехала.

Мысль о том, чтобы переступить порог нашего с Егором коттеджа, снова увидеть его лицо, вдохнуть его запах, смешанный с чужими духами, вызывала приступ тошноты. Катя, ничего не спрашивая, свернула к своему дому у самого побережья.

Её небольшая студия на третьем этаже новостройки, с панорамными окнами, выходящими на спящее море, стала моим убежищем на ближайшие несколько часов. Или дней.

Я точно не знала.

— Располагайся, — она кивнула на бежевый диван, бросив ключи на столик. — Хочешь кофе? Чаю? Яду?

— Чай, — попросила я, без сил опускаясь на мягкую обивку.

Пока Катя гремела посудой на кухне, я смотрела в огромное окно.

Там, в чернильной глубине, отражалась комната и моё бледное лицо. А за ним, в воображении, снова возник тот мужчина со свадьбы. Его образ, цепкий и навязчивый, никак исчезать из головы.

Меня преследовали его тёмные, пронзительные глаза, в которых не было ни капли жалости или сочувствия — только холодное, почти хищное любопытство.

Возможно, потому что он видел меня в тот момент, когда я была особенно уязвима.

Униженную, потерянную, жалкую.

И почему-то это осознание заставляло мои щёки гореть сильнее, чем воспоминание о поцелуе Егора с невестой.

Возможно, я жалела, что не смогла произвести на него другое впечатление?

Я не привыкла, чтобы кто-то видел мои слабости.

— Вот, держи, — Катя протянула мне горячую чашку с напитком.

Она распахнула створки балконной двери, и комнату тут же наполнил свежий, солёный ветер. Он был необыкновенно бодрящим.

Я вдохнула его полной грудью, и ледяной ком в груди на мгновение отступил. Катя устроилась рядом, поджав под себя ноги. Мы молчали, смотрели на темнеющее вдали море.

Первые дни я провела в оцепенении, механически отвечая на Катины вопросы и часами глядя в одну точку.

Мир сузился до размеров этой студии и до шума волн.

Телефон молчал, и эта тишина была обманчивой, как затишье перед бурей.

А потом Егор позвонил.

Я смотрела на экран мобильника, на высветившееся «Любимый», и палец сам нажал на сброс.

Но он перезвонил.

Снова.

И снова.

На пятый раз я ответила, не сказав ни слова.

Зато мужа это не остановило.

— Лерка, нам нужно поговорить, — его голос был до омерзения спокойным, с нотками снисходительности. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Устроила сцену и сбежала.

Я молчала, слушала его ровное дыхание и не узнавала человека, с которым прожила семь лет.

— Говори адрес. Я приеду, и мы обо всём поговорим. Ты же понимаешь, что та интрижка ничего не значит. Я люблю только тебя.

— Ты никого не любишь, кроме себя, Егор, — мой голос прозвучал на удивление ровно. — Не приезжай. Не утруждайся.

— Что значит «не приезжай»? Лера, прекрати истерику. Где ты? У Катьки своей? Я сейчас буду.

— Если ты приедешь, я тебе не открою.

В трубке повисла тяжёлая, звенящая тишина. Я почти физически ощутила, как на том конце провода его спокойствие сменилось яростью.

— Ты пожалеешь об этом, — выплюнул он и бросил трубку.

И он не соврал.

Начался настоящий ад.

Телефон разрывался от звонков.

Сначала позвонила моя мама, чей голос сочился укоризной.

— Лерочка, доченька, что у вас случилось с Егором? Он звонил и был сам не свой. Говорит, ты ушла. Бросила его. Хочешь подать на развод. Девочка моя, нельзя же вот так рубить с плеча. Мужчины, они… ну, ты понимаешь. Они постоянно смотрят на сторону. Подумаешь, загулял. Может, ты сама ему мало внимания уделяла? Работа, работа… Нужно быть мудрее, дочка. Прости его. Не разрушай семью.

Я слушала её и ощущала, как земля уходит из-под ног.

Меня обвинили в том, что меня же предали.

Следом позвонили его родители, говорили, что их великовозрастный сынишка раскаивается. По их мнению, я обязана была его простить, потому что я женщина и без мужика пропаду. Он у них не хухры-мухры. Меня содержал.

Они забыли, видимо, что я как проклятая вкалывала на работе. Пока их сынок развлекался.

Единственным, кто встал на мою сторону, оказался отец.

— Он поднял на тебя руку? — спросил он коротко, без предисловий.

— Нет.

— Почему тогда не отвечаешь на его звонки?

— Он изменил мне.