Развод на счастье. Наши в Дубае

Глава 4

Я шла рядом с Амиром, чувствуя, как мелкие песчинки забиваются в туфли. Жар пустыни давил на плечи, а его ровные, спокойные шаги рядом отдавались гулким эхом глубоко внутри меня.

— Ты не похожа на женщину, которая безропотно следует за мужчиной, — вдруг сказал он, не поворачивая головы.

— Если ты о себе, то ты не мужчина. Ты — мой клиент, — отрезала я. — Просто иногда приходится делать покорный вид, чтобы потешить самолюбие подобных вам. Я была достаточно откровенна?

— Более чем, — он усмехнулся. Лишь уголком губ, почти незаметно. Но от этой усмешки по моей спине пробежал ледяной озноб. — Ты не такая, какой я тебя представлял.

— А ты не такой, каким мне хотелось бы тебя видеть, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Он внезапно остановился и посмотрел на меня.

В упор.

В его тёмных глазах на миг вспыхнула острая, злая, восхищённая искра.

Мы стояли посреди пустыни, под огромными чужими звёздами, и просто смотрели друг на друга.

Ни шага вперёд.

Ни шага назад.

Я чувствовала, как песок под подошвами тихо шуршит, когда я невольно переминаюсь с ноги на ногу. Почему-то именно этот звук показался мне до неприличия громким.

Амир первым отвёл взгляд — медленно, будто ему это стоило усилий, — и продолжил идти, словно ничего не произошло.

— Церемония пройдёт здесь, — обвёл он рукой широкую поляну, окружённую пальмами. — На рассвете песок здесь розовый. К полудню — золотой. К закату — кроваво-красный. Мой брат хочет, чтобы невеста шла к нему по этому песчаному ковру.

Я приподняла брови.

Обычно невесты хотят белые лепестки роз и голубей.

А тут — кровь пустыни настоящая.

Романтика уровня «жести».

— Начать подготовку к свадьбе с рассвета — это прекрасно, — согласилась я, доставая телефон, чтобы сделать заметки. — Только учти, что макияж невесты к вечеру может поплыть. Пудра, тени, всё это в сорок градусов жары до вечера превратится в текучую акварель. Предлагаю перенести обмен кольцами на поздний вечер, когда уже будет не столь жарко, а фотосессию вообще отложить до заката. Тогда и песок будет «кровавым», и гости не сварятся.

Амир остановился и посмотрел на меня таким взглядом, будто я только что предложила провести церемонию на Луне.

— Ты всегда столь быстро просчитываешь риски?

— Конечно, — отозвалась я, не отрываясь от экрана. — Иначе бы не выжила в этой профессии.

Амир чуть наклонил голову, и я почувствовала, как он… принюхивается.

Не буквально, но ноздри его чуть расширились, как если бы он ловил мой запах.

Или что-то другое.

Я невольно отступила.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь кое-что понять.

— Пытаешься узнать название моего парфюма? — предположила первое, что пришло в голову.

— Нет.

Тут я сильно смутилась и сама начала принюхиваться к себе.

— Ты почувствовал запах пота?

Не знаю, как я ещё после этого не воспламенилась от стыда.

— Не переживай, ты ничем не пахнешь.

Я тряхнула головой, давая понять, что ничего не поняла.

— Понимаешь, вообще ничем. Обычно люди пахнут страхом, желанием, ложью. А ты… У тебя нет запаха, кроме твоего природного. Это очень необычно.

Меня только что назвали грязнулей?

— Попробуй провести несколько часов в самолёте, потом потрястись в машине — посмотрю, как ты будешь благоухать, — буркнула я, чувствуя, как щёки пылают уже от гнева.

Он рассмеялся — коротко, низко, почти без звука, но от этого смеха у меня внутри всё перевернулось.

Потом он как ни в чём не бывало пошёл дальше, показывая мне, где будет арка из живых цветов, где — шатры для гостей, где — площадка для танцев. По словам Амира, пустыня ночью оживает и поёт.

— Издеваешься? — скептически переспросила я.

— И не думал, — он остановился и приложил ладонь к земле. Я присела рядом. Не удержалась. — Когда ветер проходит сквозь дюны, он сначала шепчет, а потом поёт. Слышишь?

И правда: где-то глубоко под песком раздавался низкий, протяжный гул, будто сама пустыня заговорила со мной.

— Геологические особенности?

— Магия, — ответил он так спокойно, будто говорил о погоде. — У пустыни есть свой дух. Он выбирает, кому открыться.

Испытав новый прилив недоверия, я подняла на него глаза.

Амир находился совсем близко.

На расстоянии дыхания.

Его зрачки расширились — чёрные, бездонные. В них вполне могли отражаться огни факелов и моё собственное растерянное лицо с приоткрытым ртом.

— Ты случайно не в сговоре с этим духом? — вырвалось у меня.