Развод. Начать с чистого листа

Глава 6

Проснувшись чуть раньше будильника, я не удивляюсь, что постель со стороны Артура пустая. Он ведь сказал, что уедет утром.

Делаю ленивую гимнастику и неспеша встаю. Катюшке сегодня ко второму уроку — могу не торопиться и потратить на сборы чуть больше времени, чем обычно.

Забытая роскошь неторопливого утра.

Когда-то я практиковала «час для себя»: встать раньше всех, наслаждаться тишиной, принять контрастный душ, обжигающий кожу, а потом ледяной, от которого перехватывает дыхание, слушать медитации под шум прибоя в наушниках. Обязательно улыбнуться своему отражению и выпить стакан теплой воды, а потом сесть за дневник, хотя, скорее блокнот — в него я записываю мысли, чтобы не засоряли голову лишним шумом.

Бумага стерпит то, что не всегда уместно высказать вслух — не хочется обидеть или не получается правильно сформулировать, обличить в слова.

Затем завтрак, уходовые процедуры и, наконец, можно будить остальных.

В этот час никто меня не трогает и это прекрасно.

И это не в ущерб себе и сну, а полезно для меня, как для женщины.

Эх… в последнее время я ничего не успевала — носилась как белка в колесе.

Сегодня идеальный день, чтобы возродить этот ритуал. Если бы не одно ледяное «НО»…

«Но» по имени Давид Титов!

Спускаясь по лестнице, уже на третьей ступеньке я замедляю шаг. Туго завязываю пояс, запахивая халат до горла. Борюсь с острым желанием сбежать наверх.

Я думала, что он давно уже уехал по своим важным делам…

Ощущаю его присутствие буквально каждой клеткой тела. На кухне сразу же становится тесно, будто стены сжались до размеров метровой коробки… Воздух густой, насыщенный, с трудом проходит в лёгкие, и мне вынужденно приходится дышать глубже.

— Доброе утро, — выпрямляюсь, наливая воду в чайник.

Он не посмеет сбить мой ритуал! Только не этот сухарь.

Давид стоит у окна, холодно окидывает меня взглядом. Его длинные пальцы медленно постукивают по подоконнику. Рядом стоит пустая кружка от кофе.

Я тоже хочу кофе, но ни за что в жизни не встану рядом с ним. Тем более, что сначала я должна выпить воды. Пальцы так сильно сжимают ручку чайника, что костяшки белеют.

— Доброе, — бросает он, нажимая на кофемашину, а потом и вовсе демонстративно отворачивается к окну.

Мое возмущение тонет в жужжании перемалываемых зерен.

Да кто он такой, чтобы портить мое идеальное утро?!

Еще несколько подобных выпадов и я затяну галстук на его шее — не мысленно...

Отвлекаюсь на свой телефон.

Обычно я всегда приезжаю в одно и то же время, поэтому моя помощница присылает срочные рабочие вопросы на телефон — часть из них решается в дороге.

Да и заведующие отделений могут писать в любое время. Например, как сейчас — оперирующий хирург спрашивает могут ли они перейти в малую операционную терапии для срочной гистероскопии.

Отвечаю ему, уточняя детали, и вздрагиваю от низкого голоса.

Прямо за моей спиной…

— Где Артур? — несмотря на расстояние между нами, пусть и небольшое, по спине пробегает холодок.

Возможно, это из-за того, что в отражении кухонного шкафа я вижу Давида. Его дыхание задевает шею — волоски встают дыбом, кожа горит так, будто меня сначала окунули в лед, а потом в огонь.

— На работе. Уехал рано, — отвечаю ровно, хотя внутри всё сжимается.

Умеет же он одним взглядом вывести из равновесия… прямо дементор какой-то!

Я не собираюсь прятаться от него, поэтому медленно разворачиваюсь. Серые глаза, как лезвия тут же полосуют по лицу, шее и… по моему телефону:

— Так рано? Интересно, что за срочные дела...

— Спроси у него сам, — ставлю стакан с таким звоном, что даже сама вздрагиваю.

Дверь с шумом распахивается, и в кухню врывается Катюша — вихрь растрёпанных кудрей, фруктового шампуня и веселья:

— Мам, а где мои новые колготки с... — она замирает, заметив Давида, и придирчиво щурится. — О! Дядя Давид! Этот галстук тебе не идет, с ним цвет лица серый. Пойдём, я подберу тебе что-нибудь из папиного, если у тебя нет нормальных!

Я шокировано замираю, переводя взгляд с Титова на дочь.

Выдыхаю с шумом, маскируя смех. Моя девочка — настоящий «дипломат»!

Немного тревожно: знать бы, как он среагирует на выпад Катюши…

Однако её звонкий голос и детская непосредственность словно разбивают ледяную скорлупу. Давид размягчается на глазах, будто кто-то выключил его «режим айсберга».

— У меня есть... десять минут, — говорит он, позволяя утащить себя за руку. Но на пороге оборачивается, бросив на прощание многозначительный взгляд.

Видимо, и у него шок — какая-то восьмилетка уделала его, взрослого дядьку!

К черту кофе, лучше пойду к себе собираться.

Я уверена на тысячу процентов, что надолго Давида не хватит и уже через пару минут он снова будет здесь.

Пусть получает новый галстук и убирается по своим важным делам. Мне нужно самой одеться, и Катюшку собрать.

* * * * *

Больница встречает меня суетливыми пациентами и запахом кофе из автомата.

А ведь могла бы насладиться своим, с воздушной пенкой из кокосового молока…

В коридоре возле кабинета меня едва не сбивает с ног наша молодая врач Ирина. Девушка мчится так стремительно, что не замечает никого вокруг:

— Ой, здравствуй! Мира. Прости, ты испачкалась из-за меня? — обеспокоенно осматривает меня с головы до ног.

— Доброе утро. Куда так бежишь?

— Да я, это… — Она нервно достаёт телефон и что-то быстро в нём печатает. — Мирослава, я спросить хотела…

Заметно, что она очень смущается.

Со всеми сотрудниками я привыкла общаться на «ты», но некоторые молодые сестрички так не могут. Им привычнее и комфортнее соблюдать субординацию. Ирина из таких?

— Слушаю тебя, — устав от тишины, я протягиваю ей свой стакан с кофе и достаю салфетки. Чтобы стереть с руки тёплые капли.

Хорошо, что пальто не пострадало.