Развод. Начать с начала.

Глава 1. Зеркало

За окном дождь. Он стучал по стеклу навязчиво, как стук сердца в приступе паники. Дом был погружен в странную, звенящую тишину. С замиранием сердца я поднялась на второй этаж. На площадке было темно, лишь узкая, острая как лезвие полоска света разрезала мрак под дверью. Дверь в спальню была приоткрыта. Я толкнула ее кончиками пальцев. Тяжелое дерево поддалось бесшумно.

Я вернулась домой раньше, чем говорила мужу. Хотела сделать ему маленький сюрприз. Сюрприз в итоге ждал меня. Он стоял у огромного зеркала в старинной, потемневшей раме. Наше зеркало. Оно видело все.

Он был не один. С ним была Лена. Моя лучшая подруга. Человек, которого я приютила, когда она приехала в большой город с надеждой на лучшее будущее. Сейчас она сидела на краю нашей кровати, на смятых, сбившихся в узел простынях. На ней был только мой шелковый халат. Тот самый. Подарок Виктора на прошлую годовщину. Картина была ясной, острой и до тошноты уродливой. Я даже почувствовала как скрутило желудок.

Сердце пропустило один удар. А потом заколотилось, забилось, как пойманная птица о ребра. В ушах зашумело, будто я опустила голову под воду. Я вцепилась пальцами в дверной косяк. Холодное дерево было единственным, что держало меня в вертикальном положении. Ноги превратились в вату, отказываясь служить.

Виктор увидел меня в зеркале. Он не вздрогнул. Не смутился. Лишь слегка повернул голову, и на его лице, на этой застывшей маске, мелькнуло холодное, ледяное раздражение. Будто я была официанткой, принесшей не тот заказ. Будто я прервала важную деловую встречу, а не он разрушила нашу семью.

— Ты рано, — сказал он, поправляя манжету на идеально белой рубашке. Этот спокойный голос ударил сильнее пощечины. Он не пытался ничего скрыть. Не просил прощения, падая на колени передо мной. Он просто констатировал факт. Мой приход был не по расписанию. Его расписанию.

Лена медленно подняла голову. В ее глазах не было стыда. Только плохо скрытое, хищное торжество. Она победила в игре. В игре, о правилах которой я даже не подозревала. Внутри меня что-то оборвалось. Поднялась волна животной ярости. Желание броситься на нее, вцепиться в ее волосы, сорвать с нее мой халат. Стереть эту самодовольную улыбку с ее накачанных губ.

Но я стояла не двигаясь. Потому что внезапно поняла. Она была лишь инструментом. Удобной, податливой лисой, которую впустили в курятник. Но дверь курятника открыл он. Мой муж. Он этого хотел. Он это допустил. И от этого осознания стало еще больнее.

Она встала и плотнее запахнула халат. Мой халат. Будто он уже принадлежал ей по праву. Как и все остальное в этой комнате. Как мой муж. Как моя жизнь.

Я не могла произнести ни слова. Воздух застрял в горле колючим комком. Я смотрела на их отражения в старом зеркале. Муж. Подруга. Спальня. Все казалось сюрреалистичным кошмаром. Я ждала, что сейчас проснусь. Но я не спала.

Виктор обернулся и шагнул ко мне. Он обошел Лену, даже не взглянув на нее. Словно она была предметом мебели. Он остановился в паре шагов. Его взгляд был тяжелым, давящим.

— Иди в гостиную. Нам нужно поговорить.

Это был приказ. Спокойный, уверенный, не терпящий возражений. Виктор привык, что ему подчинялись. Привык, что его решения не обсуждали, а делали так, как он приказывал.

Я не сдвинулась с места. Все мое тело онемело. Я смотрела на нашу кровать. На смятые простыни. На брошенную на пол его одежду, рядом с ее платьем. Мой мир рушился прямо сейчас. Камень за камнем. И я наблюдала за этим в первом ряду.

— Я сказал, иди вниз, — повторил он.

В его голосе появились стальные нотки. Это было последнее предупреждение. Я знала этот тон слишком хорошо. Я медленно, как во сне, развернулась. Каждый шаг давался с трудом. Словно я шла по вязкому болоту, которое засасывало меня все глубже.

Спускаясь по лестнице, я слышала их. Они тихо переговаривались за моей спиной. Тихий, вкрадчивый шепот. Я не разбирала слов, но мне и не нужно было. Я все поняла без них. Предательство имеет свой особый звук. Звук двух заговорщиков над телом своей жертвы.

В гостиной пахло лилиями. Моими любимыми цветами. Виктор присылал их каждое утро. Сегодня они пахли фальшью. Сладковатый запах лжи и гниения. Я подошла к окну. За стеклом все так же капал мелкий дождь. Город рыдал вместе со мной.

Я услышала его шаги. Он спустился один. Встал позади меня. Я чувствовала его присутствие спиной, кожей. Раньше оно дарило покой и защиту. Теперь оно душило. Забирало последний оставшийся воздух.

— Ты все видела, — начал он. Голос ровный, деловой.

— Да, я все видела.

— Значит, мне не нужно объяснять.

— Объяснять что? — я повернулась. — Как моя лучшая подруга оказалась в нашей спальне? В моем халате?

На его лице дрогнул мускул. Ему не понравился мой тон. Я больше не была послушной и понимающей. Та женщина умерла десять минут назад на пороге спальни.

— Лена останется с нами.

— Что значит «с нами»? — я не верила своим ушам.

— То и значит. Она будет жить здесь.

Я рассмеялась. Горький, сухой, похожий на кашель смех вырвался из груди. Он эхом прокатился по огромной комнате. Виктор нахмурился. Он не привык, что над его решениями смеются. А мне пришло в голову, что он предлагает мне шведскую семью. Мне. Женщине, для которой брак был святыней.

— Ты сошел с ума?

— Нет. Я просто принял решение. И оно не обсуждается.

Я смотрела в его глаза и не узнавала его. Где был тот мужчина, который носил меня на руках? Который обещал быть рядом в горе и в радости? Передо мной стоял чужой. Жестокий и абсолютно безразличный. Он видел во мне лишь помеху. Досадную проблему, которую нужно устранить.

Почему? Эта мысль пронзила меня. Почему он это сделал? Я была недостаточно хороша? Слишком скучна? Я перестала его вдохновлять? Я вспомнила последние месяцы. Его командировки. Поздние возвращения. Разговоры по телефону в другой комнате. Я списывала все на работу. Я верила ему. Какая же я была дура.