Развод. Нас обманули

Глава 5

Матвей садится напротив меня, ласково берет за руки.

— Юля, я люблю только тебя. Любил и буду любить, что бы ни случилось. Мне не нужны другие, поверь мне.

В его голосе я слышу легкую тревогу, как будто он боится, что я не поверю ему. Внутри меня что-то холодеет.

— Тогда почему ты злишься? Я тебя тоже люблю, и это естественно, что я ревную. Представь себя на моем месте. Представляешь, как я была шокирована словами сына.

— Не представляю, — тихо произносит муж, его тело напряжено, он не шевелится. — И представлять не хочу. Я бы, наверное, умер.

— Так вот и я чуть не умерла.

Матвей поднимает ладонь и вытирает скатывающуюся с моей щеки слезу. Все-таки не сдержалась. Не хотела, чтобы он видел мои слезы.

Он наклоняется и касается лбом моего, заглядывает в глаза.

— Прости.

— Если у тебя кто-то есть, скажи мне сразу, — с надрывом шепчу я, запинаюсь, не сразу могу продолжить фразу, которую собираюсь сказать. — И мы… тогда… — слезы прорываются, и у меня не получается договорить.

— Что тогда, Юль? — рука мужа замирает на моей щеке, а его взгляд вдруг становится испуганным. Матвей напуган. Он едва заметно качает головой, догадавшись, о чем я хочу сказать.

— И мы тогда разведемся. Я измену не прощу, Матвей. Никогда.

Матвей всматривается в мои глаза и отвечает не сразу. Гладит по щеке. Я хочу прильнуть к его ладони, но, вопреки этому, отворачиваюсь. Матвей не дает, удерживает за подбородок.

— Я тебе не изменяю. Не изменял и не собираюсь, — как-то тихо говорит он. — Кто бы что ни говорил, не верь.

Муж тянется ко мне с поцелуем. Я не сразу отвечаю, но вскоре целую в ответ. Я так его люблю.

Муж укладывает меня на кровать, стягивает лямки ночного топа по плечам, целует в живот, тянет шортики вниз по ногам.

— Попробуем снова зачать? В этом месяце у нас как, не получилось еще забеременеть? Сейчас удачный период?

Я киваю и прижимаю его к себе крепче. Но почему-то не говорю о том, что у нас уже все получилось и под моим сердцем уже живет крошечный малыш. События дня заставляют меня молчать.

Муж сегодня очень пылкий и страстный. Наверное, моя ревность, разговоры о разводе его распалили. Он целует меня, оставляя метки на шее. Обозначая, что я его. И после мы засыпаем в обнимку, он не отпускает меня от себя.

На следующий день, когда я жду сестру, я решаю позвонить мачехе, чтобы она присмотрела за Витькой. Потому что если Ольга расскажет мне, что муж мне изменял, то… лучше ребенку не слышать этого и не видеть меня.

— Людмила, хочу попросить тебя о помощи, — говорю я.

— Что тебе опять понадобилось? — отвечает мачеха.

У нас с ней всегда были прохладные отношения, так и не получилось близиться. Папа хотел как лучше, женился после смерти мамы, чтобы обо мне могла заботиться женщина.

— Ты можешь присмотреть за Витей вечером? Я могу сама привезти его к тебе, а после забрать, — спешно добавляю я.

— Ну вот еще, придумала. Сама рожала — сама и сиди с ним, а у меня дел по горло, чтобы я еще сидела с твоим отпрыском.

Мачеха на меня будто ведро ледяной воды вылила. Я даже не знаю, что сказать, у меня слов не находится. Я открываю рот, как безмолвная рыба, и пытаюсь сделать вдох, но получается плохо.

Никогда Людмила не была такой грубой. Всегда холодная и отстраненная, но чтобы так откровенно грубить… никогда.

— Ведь говорила тебе, зачем так рано рожаешь? Отговаривала тебя, малолетнюю дуру. Или уже, может, забыла? Не послушала ты меня, Юля, теперь сама нянчись, а меня не нужно беспокоить.

— Люда… да как ты… можешь?

Да, они меня отговаривали, да, мне было всего восемнадцать… но мы с Матвеем любили друг друга и хотели малыша.

— Могу, Юля, могу, — продолжает мачеха. — Тебе взбрело в голову пойти на гулянки, а ребенка пристроить некуда? Так вот нечего теперь, родила — сиди с ним.

— Да какие гулянки?! — взрываюсь я. — Ко мне Оля должна прийти, я хотела с ней посоветоваться… кое о чем, — тихо добавляю я, но не хочу говорить о своих подозрениях.

Мачеха всегда была против нашего брака с Матвеем.

— Ничего, посидите с Ольгой и Витей вместе. Тебе нужно было учиться, а ты сразу в койку прыгнула и залетела. Как какая-то, прости господи, потаскуха. Что о нас соседи думали?..

— Да что ты себе позволяешь! Слышал бы тебя сейчас папа!

— Ничего не попишешь, уже не услышит, — наигранно вздыхает мачеха. И резко добавляет: — И прекрати мне звонить. Нас больше ничего не связывает.

Меня начинает раздирать злость. Как она может так говорить о моем папе?!

— Вообще-то, ты живешь в моей квартире, которую папа завещал мне, — цежу сквозь зубы, хотя никогда не попрекала ее этим, и даже не напоминала, она просто продолжала жить там.

— Этот вопрос мы с тобой еще у юристов будем решать, — вдруг выдает она, снова шокируя меня.