Развод. Наследство. Дача. И оборотень в придачу!

Глава 6

– Простите! Эй! – кричу я, отчаянно жестикулируя рукой в сторону идущей впереди старушки. Солнце, коварно пробиваясь сквозь листву вековых лип, играет бликами на ее седой макушке. Ну же, Рита, поднажми! Бабуля столетняя и то шустрее тебя будет.
Мысленно подгоняю себя, чувствуя, как предательски начинает ныть спина от тяжести чемодана.

– Вы не подскажете, где здесь вот этот дом?

Наконец-то догнав эту милую, как запеченное яблоко, леди, чья шея щедро увешана нитками жемчуга – явно реликвия, пережившая не одну революцию – я, задыхаясь, протягиваю ей фотографии дедулиной «Виллы».

Она, демонстративно потерев руки о цветастый, выцветший от времени фартук, берет черно-белые фотографии. Уголки ее губ дергаются в каком-то неясном движении – то ли чихнула она, то ли тихо ахнула от удивления, то ли от ужаса. Не разберешь.

– А ты кто будешь? – скрипит она, прищурившись.

– Ну, я Рита.

– Если ты дом этот купить хочешь, то не продается, – бегло окидывает взглядом мой видавший виды чемодан, явно не соответствующий ее представлению о потенциальных покупателях, и её уголки губ тут же опускаются в презрительном недовольстве. Вдобавок бубнит себе под нос: «Городские, фу».

– Я не собиралась его покупать. Это мой дом, – с нажимом произношу я, стараясь сохранить остатки хорошего настроения.

– Вы, городские, совсем обнаглели! – бабка, с неожиданной прытью для своего возраста, быстрым шагом пошла вперед, ловко припрятав фотографию себе в необъятный халат. Вот это наглость!

– Эй! Отдайте фото! Оно осталось мне от дедушки! – возмущенно кричу я, чувствуя, как закипает кровь от этой наглости.

– Дедушки? – бабка резко остановилась.

– Это дача моего дедушки! Верните фотографию! – настаиваю я, уже готовая пуститься в погоню.

– Не было у Степаныча внуков и детей. Зря ты сюда приехала. Не для тебя это место. Шла бы ты отсюда! – с этими словами она сует мне фото в руки и, словно разогнавшийся локомотив, идет еще быстрее, а я, проклиная все на свете, ковыляю за ней, волоча проклятый чемодан.

– Я двоюродная внучка. Дедушка оставил мне дачу, – выпаливаю я, надеясь образумить эту упрямую старушку.

Бабуля резко останавливается и еще раз сканирует меня взглядом, теперь уже более внимательным. Кажется, она пытается разглядеть во мне хоть что-то, что могло бы подтвердить мои слова.

– Соболезную, – говорит хмуря и без того хмурое лицо, словно я ей лично причинила какие-то неудобства. – Вот прямо иди, пока в калитку не упрешься, а как упрешься, налево поверни. Зеленый забор. Высокий, железный. Но…

Бабушка замолкает, смотря куда-то сквозь меня. В ее глазах плещется странное выражение – смесь опасения и предостережения. Я оборачиваюсь. За спиной по-прежнему возвышается заросшее кладбище, мирно дремлющее под лучами солнца.

– Не во время ты приехала. Полнолуние скоро, – тихо произносит она, словно делясь сокровенной тайной. – И ретроградный Меркурий.

– Есть определенное время для посещения вашей деревни? Может когда Венера в пятом доме? Я вообще-то домой приехала, – с сарказмом отвечаю я, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство.

– Домой, говоришь. Ну, посмотрим, сколько ты здесь протянешь.

Мало нашей героини проблем, так еще и бабка страху нагоняет. Но мы же справимся, верно?!