Развод. Наследство. Дача. И оборотень в придачу!

Глава 10

Деревенская жизнь, как старый анекдот – начинается за здравие, а заканчивается… сами знаете чем.

К счастью, больше дядя Коля не стал делиться сплетнями. Но за время, пока я собирала по дому пустые банки и снимала паутину с потолка, он принес мне деревенский провиант. Пакет скороспелых овощей и даже ягод. А еще молоко, сыр, яйца и творог.

Ну что сказать? Дядя Коля мне уже нравится.

Я, конечно, обрадовалась от такой доброты и щедрости, чем бы она ни была вызвана. Надеюсь, в этом не было умысла узнать о кладе, который припрятал мой дед?

Бросив веник я подхожу к холодильнику. Старенький Nord выглядит неплохо снаружи, но от того что было внутри ёкнул желудок.

Аромат холодильника предвещает, что в нем повесилась не одна мышь.

Ну ладно, с мышами я, конечно, погорячилась. Аромат похож скорее на сборную из солянки, прокисшего борща, залежалого лимона и чего-то неопределенно-грибного.

Благо, в доме имеется целый арсенал моющих средств, оставленный дедом.

Вооружившись старыми, но всё еще прочными перчатками я приступаю к священному очищению.

Во имя хлеба насущного, масла подсолнечного и святой минералки, ибо без последней мои нервы этот холодильник не выдержат. И триста поклонов в сторону ближайшего супермаркета. Аминь.

Выгребаю всё, что начало жить своей жизнью после смерти деда.

Забытые соленья в банках, покрытых слоем пыли, мумифицированные остатки колбасы, и нечто, похожее на плесневый сталактит, прилепившееся к задней стенке.

После каждой вымытой полки я чувствую себя героем. Героем, который только что победил грязный холодильник, а после еще и гору грязной посуды.

Увы, это было только начало. Когда очередь дошла до хлама, я немного растерялась.

В гостиной, где печь своим видом намекала на необходимость капитального ремонта, валяется старый граммофон.

В шкафчике – скатерти с пожелтевшими кружевами, от которых веет нафталином и воспоминаниями о царских пикниках.

За ними – несколько комплектов белоснежных хлопковых простыней и пара наволочек с вышитыми розочками. Романтика!

А с диваном, покрытым толстым слоем пыли, я уже была знакома. Ума не приложу, как его ототру.

Стулья и круглый стол застыли в ожидании воскрешения, а облупившаяся краска на стенах, трещины на потолке и паутина, украшавшая нетронутый мною угол, говорят о том, что здесь давно не ступала нога ремонтной бригады.

Поразмыслив сколько денег нужно вложить, чтобы сделать хотя бы косметический ремонт, я ужаснулась. Сколько же мне нужно продать картин, чтобы привести дом в порядок?

А главное как продать то, чего нет? Скажете: возьми и нарисуй, ты же художница?

Но краски и холст с неба не падают! И интернет, кстати, тоже.

Мой взгляд зацепляется за колечко, пристегнутое к полу.

Любопытство – дело такое. И вот я уже поднимаю одну за другой грязные половицы и спускаюсь в подвал по сгнившииэм деревянным ступенькам.

Но что я там нашла. Оооо...

Самогонный аппарат!

Что ж, выглядит вполне презентабельно. Дед видимо до последнего дня гнал свой фирменный деревенский дистиллят.

Рядом с аппаратом красуется внушительная коллекция бутылей и склянок всех мастей и размеров. Стало даже интересно, что дед в них хранил, святую воду или все же что покрепче?

Я откупориваю одну из бутылок, вдыхаю запах и морщусь. Мне кажется, эта адская смесь только привлечет внимания вампиров и оборотней ну или таких как дядя Коля.

Тут мой взгляд падает на небольшой сундучок.

Ну вот, сокровища! Наконец-то! Но это было слишком идеально для правды…

С трудом открыв крышку, я обнаруживаю внутри старые фотографии. Черно-белые, пожелтевшие от времени, они изображали деда в молодости, еще с густой шевелюрой и озорным блеском в глазах.

Ох, а дед, хоть и двоюродный, выглядел шикарно в молодости. Странно лишь то, что родной дед, отец моей мамы, никогда о нем не рассказывал. Ну и то, что сундук лежит в подвале,а не на чердаке, как обычно бывает.

Я беру в руки одну из фотографий и внимательно смотрю.

– Ого, дед, да ты у нас Казанова!

Дед Степаныч обнимает какую-то женщину, и делает это так, будто заявляет на нее права.

– Да не может того быть, – вглядываюсь получше. Так это та самая бабка, которую я встретила на кладбище.

Дело начинает приобретать интересный поворот. И кто они приходились друг другу?

Я убираю фотографию в сундучок и беру небольшой блокнот в потрепанной обложке. На первой странице кривой почерк деда.

«Рецепт настойки от всех болезней».

Ниже следует список ингредиентов, среди которых какие-то экзотические травы, корень мандрагоры (серьезно?), слезы кукушки и кровь оборотня.

Ну, это он явно переборщил.

– Ну, и фантазер ты дед. Кровь оборотня! – едва не рассмеявшись ловлю себя на мысли, что с момента, как развелась еще не чувствовала такой расслабленности.

Увы, это чувство быстро проходит, заставляя вернуться меня к уборке.

Пока солнце озаряет сад, я достаю с террасы сломанные грабли, ржавые ведра, старые газеты, датированные временами правления Брежнева, и даже странного плюшевого котика с одним глазом, вызывавший скорее ужас, чем умиление.

Я решила, что с этим добром нужно что-то делать. Часть отправилась на помойку, часть – в сарай, на «потом пригодится». А котик останется сидеть на маленькой скамейке под окном кухни, охраняя старые тайны дома и, возможно, пугая своим видом местных мышей.

Но несмотря на весь этот хаос и разруху, в доме чувствовалось что-то притягательное. Словно он ждал своего часа, чтобы снова засиять, наполниться жизнью и смехом.

Возможно, это просто голод разыгрался и начал рисовать картины светлого будущего, где я, успешная художница-реставраторша, пью чай на террасе отремонтированной деревенской виллы, а вокруг бегают счастливые мурчащие котики.

В общем, решение было принято. Я чувствовала, что должна остаться здесь. Во всяком случае, до зимы, а там посмотрим.