Развод. Наследство. Дача. И оборотень в придачу!

Глава 20

– Ч-чаю? – выдавила я дрожащим голосом, стараясь, чтобы слова не звучали как предсмертный хрип.

Сейчас как разговорится и укокошит, – пронеслось в голове. Молоток для отбивных вдруг показался мне предательски маленьким.

– Чай – это хорошо, не откажусь, – прокряхтел старик, будто делал мне великое одолжение.

Не отрывая взгляда, я наблюдала, как он освобождается от грязных сапог. Те с глухим стуком полетели в угол. Потом он скинул на пол тяжелый тряпичный рюкзак, который тоже оказался в крови.

– Ой, – всплеснул руками старик. – Испачкал пол!

Я схватила молоток для отбивных крепче, прижавшись спиной к кухонной тумбочке. Может, сразу в лоб? Или подождать, пока он достанет что-нибудь еще более жуткое? Может в рюкзаке чья-то голова и моя следующая?

Господи, как же страшно! Впустила на свою голову!

– А чего это вы в такую погоду разгуливаете? – спросила я, стараясь придать голосу непринужденность, стоя за спиной старика.

– Да я к тебе шел. Потом Петьку встретил, разговорились, а тут дождь как зарядит! Вот, решил тебе принести.

Старик полез в рюкзак и извлек оттуда… Тушку кролика.

Я едва не потеряла сознание.

Ну, конечно, что же еще?

Кролик был освежеван, но выглядел жутко, словно окровавленный трофей. Старик протянул его мне, широко улыбаясь щербатым ртом.

– Свежатинка! Только сегодня забил. Бери, не стесняйся! Рагу сделаешь.

Я машинально взяла тушку, чувствуя, как пальцы немеют от ужаса. Кровь прилипла к рукам, и я почувствовала тошнотворный запах.

– Спасибо, – прошептала я, стараясь не выдать своего страха. – Не стоило так утруждаться.

– Да брось! У меня их расплодилось - мама не горюй! А на рынке продать не успеваю. С хорошим человеком не грех поделиться.

Старик, казалось, не замечал моего состояния. Он уселся за стол, с наслаждением втягивая воздух. Как будто он на курорте, а не в доме у напуганной городской девушки.

– Хорошо у тебя, порядок навела. Чисто, уютно и тепло. А я что-то совсем продрог. Чайник-то скоро закипит?

– Сейчас, сейчас, – пролепетала я, стараясь не смотреть на окровавленного зайку.

Положив его на стол подальше от себя, я метнулась к плите, словно от меня зависела судьба мира.

Кипятись быстрее, зараза! – мысленно приказала я чайнику. Параллельно пыталась сообразить, куда деть тушку. Надо же в какой-то тазик, а то весь холодильник испачкает.

– Чайку-то с чем пить будем? – поинтересовался старик, оглядывая кухню. – Печенье есть? А то сладкое люблю, до трясучки!

– Печенье есть. Была в магазине днем, – пробормотала я, судорожно роясь в пакете, который висел на дверной кухонной ручке.

Высыпав печенье в вазочку, я поставила ее на круглый стол прямо перед стариком. Тот сразу же потянул свои окровавленные ручонки.

– Может, вам руки помыть? А то, знаете, дождь, грязь.

Кровь! – мысленно добавила я. Вслух, естественно, не сказала. Он же должен видеть!

– Да ну, что ты! У меня руки чистые, – отмахнулся старик и вытер руки о рубашку, которая тоже была испачкана.

Чистота – залог здоровья, ага.

– Я ж кролика аккуратно забивал, с любовью! Он у меня, как родной, жил. Правда, недолго.

Я сглотнула. С любовью забивал, это как вообще?

Чайник, наконец, закипел, издав долгожданный свист. Аллилуйя!

Заваривая чай, я старалась не смотреть на старика, но краем глаза видела, как он жадно рассматривает кролика.

Свет снова замигал, но не отключился. Сердце застучало быстрее и набирало обороты от каждого мигания лампочки.

– Не погода, – выдохнул старик, а я почувствовала, как по спине снова пробегает холодок.

– Вот, держите, – я протянула старику чашку с чаем, стараясь улыбнуться как можно приветливее. В конце концов, он же просто принес мне еды. Снова… – Угощайтесь.

Он взял чашку дрожащими руками и жадно отхлебнул.

– Спасибо, Риточка. Ты славная девочка. А кролик-то какой… загляденье! Мясо нежное, сочное. Свое, домашнее. Не то что в магазине! Сплошные антибиотики. О! А это чего за фотографии?

Вот и началось самое интересное…