Развод. Наследство. Дача. И оборотень в придачу!

Глава 22 Сводник дед или Предложение, от которого (не)возможно отказаться

Сводник дед или Предложение, от которого (не)возможно отказаться

Я с ужасом смотрю, как старик ковыляет к двери, которую несчастную таранит чей-то кулак.

– Дядь Коль, может, ну его? – робко пищу я, надеясь, что здравый смысл возобладает.

– Да брось, Ритка! Бояться нечего! – дед Коля подмигивает мне, но от этого легче не становится. Мой взгляд падает на тушку кролика, глаза его застыли в вечном укоре. Меня передергивает от страха, и я хватаю молоточек – единственное, что кажется мне хоть сколько-нибудь надежным оружием. Подпираю холодильник, на всякий случай.

Дед Коля с непринужденным видом открывает дверь, словно ждет не разъяренного бугая, а старого приятеля.

А на пороге… Ярослав.

Высокий, широкоплечий, во всем черном, с хмурым взглядом исподлобья, естественно, мокрый до нитки и смотрит на меня как налоговая инспекция.

И выглядел он крайне разъяренно, как будто кто-то только что угнал его любимый трактор.

– Ты чего тут ходишь, как смерть с косой с похмелью? – рявкнул старик на Ярослава. – Девку пугаешь! Она у меня чуть коньки не отбросила!

Дед, ну ты блин это! Слова бы выбирал!

Взгляд Ярослава скользнул по мне, задержался на молотке, потом плавно перешел на тушку кролика, вернулся к деду и снова ко мне. В глазах читалось недоумение, смешанное с раздражением.

– Калитка открыта была, – буркнул он, словно оправдываясь.

Отодвигает деда в сторону и проходит в дом, оставляя на полу живописные грязные следы.

– Вот это что такое? – старик сгребает фотографии со стола и тычет Лютому прямо в лицо. Тому это явно не нравится, но фотки берет в руки и пристально рассматривает. Сперва одна бровь поползла вверх, за ней вторая.

Почти наперегонки.

– Это что за хрень? – прорычал он, рассматривая снимки. А после взгляд метнулся на меня, прожигая насквозь.

Не надо! Не надо на меня так смотреть! Я тут вообще как бы потерпевшая сторона!

Ярослав с сердитым видом просовывает руку за пазуху куртки.

Ну все, сейчас достанет пистолет и застрелит меня… и деда заодно, чтоб свидетелей не было!

– Нет! – завизжала я, поднимая молоточек. Смешно, наверное, выгляжу – хрупкая девица с игрушечным оружием против матерого мужика.

Ярослав и дед смотрят на меня изумленно, как на сбежавшую из цирка обезьянку.

Секунду погодя Лютый достает какие-то фотографии и, пройдя в кухню (так и не разувшись, хам!), кидает мне на стол.

– А я думал, тебе неймется, – бросает он с ухмылкой.

Дед быстрее меня хватает фотки и рассматривает. Краем глаза посматриваю и замечаю на фотографиях себя и Лютого у магазина. Кажется, кто-то за нами следил… и очень неудачно кадрировал снимки.

– Ты что же думаешь, что это я тебя преследую? Да мне это надо, как рыбе зонтик! У меня еще записка с угрозами!

– Какая записка? – насторожился он.

Я рассказала ему про записку, которую нашла в сарае после отключения света. Ярослав слушал внимательно, не перебивая, только хмурился все сильнее.

– Понятно, – сказал он, когда я закончила. – Кто-то хочет подставить меня. И тебя заодно втянуть.

– И кто это может быть? – спросила я, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел тревоги.

– Да тут пол села таких доброжелателей, – воскликнул дед. – Ты, Ярослав, многим дорогу перешел! Но ты мне это, девочку не обижай. Я за нее теперь отвечаю!

Лютый нахмурился пуще тучи. Казалось, еще немного, и из его бровей польются молнии.

– Дед, – процедил он сквозь зубы. Он явно уважал старика, но определенно ему не нравилось, что тот меня защищает. – Может, ты захочешь за нее долг отдать? А то что-то ты больно прыткий стал…

Дед смотрит на меня. Я открываю рот, как рыба, которую живьем собираются бросить в кипящую воду!

– Я? – переспрашивает дед, округляя глаза. – На фотографиях ты с ней обнимаешься, а долг я тебе должен отдавать? Где логика, спрашивается?

– Мы не обнимались! – одновременно, как по команде, сказали мы с Ярославом в унисон.

– Просто фото так сделано. Мы просто разговаривали у магазина, – добавила я, пока старик не надумал бог знает что.

– Когда это вообще было? – Ярослав хватает мои фотографии и смотрит сосредоточенно. Его взгляд задерживается на фотографии, где я сплю, а из под одеяла выглядывает моя длинная и голенькая ножка.

Я сразу же заливаюсь краской от стыда и выхватываю фото из его рук. Удачно же меня засняли.

– Ну, наверное, когда обнимался, тогда и было! – съязвил старик, подмигивая мне.

– Бред какой-то, – проворчал Лютый, явно недовольный таким поворотом событий. – Я же сказал запирай дверь, – выпалил Лютый с претензией. – Вчера сфотографировали у кровати, а потом что будет?

– Я закрывала дверь!

– А окно? – не унимался он.

– Окно? – ну да, точно было жарко и окно было открытым. Кто-то сфотографировал стоя за окном видимо. Но лучше от этой мысли не стало.

– Ладно, Риточка, не бойся. Мы тебя в обиду не дадим, – дед Коля таранит взглядом Лютого аки бульдозер, готовый разнести все на своем пути. Лютый, поджав губы, кивает, всем своим видом показывая, что его втянули в какую-то сомнительную авантюру. – Разберемся, кто тут хулиганит. Ишь, записки шлют!

Я кивнула, чувствуя себя немного увереннее насколько это вообще возможно в присутствии деда с окровавленной рубашкой и Лютого, местного рейдера с неясными намерениями… или вполне ясными?

То, что Лютый кому-то не нравится – это не удивительно, тут и гадать нечего. А вот я?

Кто-то явно не хочет, чтобы я здесь оставалась. И этот кто-то был очень близко и определенно обладал даром плохого фотографа.

Дед Коля обвел взглядом меня и Лютого по очереди, и в его глазах вдруг вспыхнул какой-то хитрый огонек. Он прищурился, словно оценивая нас со стороны.

– Знаете что, молодежь, – вдруг изрек он, – А ведь вы очень даже друг другу подходите! Пожениться вам надо! Хорошо ж я придумал, а?