Развод. (не) чужой ребёнок

Глава 1

— Отвечай мне, Давид, чьё это УЗИ? – протянула бумажку мужу.

— Зачем ты роешься в моих карманах? — спокойно спросил он, — это наше, а ты на ровном месте трагедию лепишь.

— Нет, — не отступила, — там дата в день, когда я ЭКО делала, это не может быть наше…

Муж зло прищурил глаза и отвернулся.

Мне не верилось, но шестое чувство во всю вопило о предательстве.

Но он молчал, лишь подтверждая самые худшие мои догадки…

От лица Наташи

Предновогодний бардак был нашей доброй, хоть и немного утомительной, традицией.

За месяц до боя курантов я всегда объявляла войну шкафам и антресолям: выбросить старое, освободить место для нового, метафора, которая казалась мне особенно трогательной после всех наших неудачных попыток подарить жизнь нашему такому долгожданному ребёнку.

В прихожей пахло хвоей и мандаринами.

Ёлку мы нарядим позднее, но еловые веточки для настроения, которые мы с Давидом выбрали в прошлые выходные, уже стояли в гостиной, наполняя квартиру терпким ароматом леса.

Я обожала этот момент – когда дом пахнет праздником, эта атмосфера дарила мне надежду.

— Наташ, ну может, хватит на сегодня? – раздался из кабинета голос мужа. Глубокий, бархатный, тот самый, от которого у меня по спине всегда бежали мурашки. Сейчас в нём слышалась лёгкая усталость. – У тебя же завтра дежурство, отдыхай лучше.

Я высунулась из гардеробной, сдувая с лица упрямую прядь.

На мне были мои старые потрёпанные джинсы и футболка Давида на несколько размеров больше, чем я.

— Ещё чуть-чуть! – крикнула я в ответ. – Хочу до конца разобрать эту гору. Там твоё зимнее пальто висит, ты его второй сезон не носишь. Решу его судьбу.

Он что-то пробурчал в ответ, и я услышала, как заскрипело его кресло.

Наверное, пошёл заваривать чай.

Добрый знак, значит, не сильно сердится на мою бурную деятельность.

Давид не любил расставаться со старыми вещами.

Пальто было тяжёлым и добротным, Давид ценил качество.

Я вытащила его и собиралась уже отнести к стопке «на выброс», но рука скользнула по шершавой ткани, и я почувствовала в кармане наполнение.

Странно.

Давид всегда перед тем, как убрать вещь, проверял карманы, он вообще был до педантичности аккуратен.

Я сунула руку в карман и пальцы наткнулись на что-то маленькое, смятое, похожее на бумажку.

Вытащила.

Это был смятый в тугой комок листок, явно побывавший в химчистке и счастливо избежавший размокания.

Я уже хотела выбросить его в мусорное ведро, но какое-то смутное любопытство заставило меня развернуть его.

Я разгладила ладонью тонкую, глянцевую бумагу и изображение на ней заставило меня замереть.

Сначала мозг отказался обрабатывать информацию: передо мной было чёрно-белое УЗИ, снимок, который я видела бессчётное количество раз в своей медицинской практике, размытые очертания головки, позвоночник, крохотные рёбрышки.

Мне стало не по себе.

Что делают такие интимные вещи в кармане у Давида?! Может наше, но почему тогда так небрежно скомкано?!

Я медленно, словно в замедленной съёмке, перевела взгляд на дату в углу снимка.

Цифры плясали перед глазами, не желая складываться в осмысленную картину, но потом я всё же взяла себя в руки, и время остановилось.

Эта дата— самый трудный период нашей последней, отчаянной попытки забеременеть с помощью ЭКО.

Та самая точка, когда мы, затаив дыхание, ждали результата, а потом получили оглушительное и уничтожающее нас «нет».

Я помнила каждый день того месяца, слёзы, которые проливала в подушку, пока Давид, сжав зубы от переживаний, молча гладил меня по спине.

Я отчётливо чувствовала его молчаливое отчаяние, которое было больнее любых слов, лучше бы он что-то говорил, тогда я впервые заметила при взгляде на меня разочарование.

А тут… это УЗИ явно не нашего малыша…

Зачем оно Давиду?

Что вообще происходит?!

— Чай готов! – голос Давида прозвучал совсем рядом, заставив меня вздрогнуть. – Не хочешь…

Он вышел в прихожую, держа в руках две кружки и застыл на месте.

Его взгляд упал на меня, на моё лицо, вытянувшееся от недоумения, а затем на бумажку, которую я сжимала в дрожащих пальцах.