Развод. (не) ищи меня

Глава 10

— А ты откуда знаешь, что у меня продавец новый?! — возмутилась хозяйка в ответ.

— Да так, по слухам, — донёсся весёлый мужской голос.

— Ну что за город у нас? Не город, а деревня! Ничего утаить нельзя.

— Так чего таить-то? Покажи — и всё.

— Нечего тебе на неё смотреть! Иди давай! Дари букет, а то цветы завянут.

Он ушёл, и только после этого Мария Николаевна зашла в подсобку.

— Ну как печеньки? — спросила она, в упор глядя, как я беру последнюю печеньку из вазочки.

Аппетит у меня и впрямь разыгрался: работала без обеда, а в последний раз ела ещё ранним утром.

— Вкусные, — ответила я, чувствуя приятное тепло в желудке. — Ой, я почти всё съела, — виновато добавила, глядя на пустую вазочку.

— Ничего, высчитаю из твоей зарплаты, — ухмыльнулась хозяйка.

Сначала я подумала, что она шутит и тоже улыбнулась в ответ. Но так как лицо Марии Николаевны тут же сделалось серьёзным, я поняла, что не шутит.

Последняя печенька, которую я ещё держала в руке, показалась лишней. Я медленно положила её обратно.

Кажется, теперь я понимала, почему хозяйке магазина так сложно найти продавца. Её уже знали все местные! А я, наивная приезжая, попалась в самом конце сезона.

Выбирать мне было не из чего, и я планировала держаться за это место. Только теперь буду осторожнее, еду Марии Николаевны больше не возьму. Завтра принесу свой чай, сахар и даже свою кружку, а то в конце месяца она предъявит мне счёт за аренду посуды.

— Какую ещё работу вы хотели мне дать сегодня? — спросила я, стараясь выглядеть спокойной.

— Да самую непыльную! Полы помыть и урну почистить возле магазина.

Мне даже чай допивать расхотелось.

— Полы помою, но урну… Простите, не смогу.

— А что такое?! — Мария Николаевна надменно исказила голос. — Ты белоручка, что ли?

— Не белоручка. Но я нанималась к вам продавцом. Урны обычно чистят дворники.

— Нет у нас пока дворника, так что нам приходится! И да, завтра, как медосмотр пройдёшь, сразу сюда! Окна помоешь и сантехнику почистишь. Хотя нет, сантехнику сегодня выдраишь, а завтра — окна и крыльцо. И ещё: завтра вечером, после девяти, привезут срезку. Нужно будет всё принять и пересчитать. И аккуратно! Если хоть один цветочек сломаешь — оплатишь по ценнику магазина. И если цветы будут плохо продаваться, увядшие тоже из твоей зарплаты высчитаю.

— Что? — я смотрела на неё во все глаза, не веря в услышанное.

— Что «что»? Что тебя не устраивает? Ты сюда работать пришла или глазками стрелять?

— Я пришла работать флористом и продавцом! А вы решили взвалить на меня всё, включая уборку улицы, да ещё и покрывать свои убытки за мой счёт!

— А ты думала, как я бизнес тащу? Копейка к копейке! Так и получается не прогореть.

— Я понимаю, что такое экономия, но вы экономите на людях, а не на расходах!

— Ты меня ещё поучи бизнес вести! Ты в цветах специалист? Вот и работай!

— Вот именно! Я пришла работать с цветами за ту зарплату, которую вы обещали в объявлении. Но теперь вижу, что этих денег я не получу. Вам нужен не сотрудник, а раб в бесплатных кандалах. Теперь понятно, почему к вам очередь не стоит!

— Да потому что все лодыри! Хотят получать миллионы и ничего не делать! И ты, я смотрю, такая же. А я-то обрадовалась: наконец-то нормальная девка пришла!

Всё. Хватит с меня унижений. Я поднялась со стула. Руки немного дрожали, когда я развязывала и снимала с себя фартук. Бросила его на стул.

— Ты куда это?! — взвизгнула хозяйка, вскинув татуированные брови.

— Даю вам возможность найти «хорошего» работника, — отрезала я, подхватывая свою сумку. — Я вам точно не подхожу. Прощайте.

Мария Николаевна встала в позу ферта, выпятив огромную грудь и задрав подбородок так высоко, будто была по меньшей мере королевой, а не хозяйкой увядающего цветочного ларька.

— Ну и иди! За этот день ничего не получишь! Считай, за печенье и чай высчитала. — Она скривилась в ехидной ухмылке, явно довольная своей «маленькой победой».

— А я уже и не рассчитываю что-то получить от вас, — ответила я, остановившись у самого порога. — Пусть это останется на вашей совести. Если она у вас, конечно, ещё есть, в чём я очень сомневаюсь.

Я вышла на улицу, сопровождаемая потоком цветистых проклятий. В груди всё кипело от несправедливости, но в то же время я почувствовала странное облегчение.

Мне даже стало жаль эту женщину: она ведь искренне не понимала, что сама кует своё несчастье. Глядя на её злобу, я вдруг подумала, что её муж наверняка гуляет просто для того, чтобы хоть на час вырваться из этого токсичного кокона.

«А мой? — полоснула по сердцу внезапная мысль. — Почему загулял мой Денис? Что ему не хватало? Может, Луиза права? Я и впрямь стала слишком домашней, предсказуемой, скучной?»

Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые образы. Сейчас было не время для самобичевания. Я должна строить жизнь заново. С первой работой не повезло, но это лишь эпизод.

Я вышла на набережную. Вечернее море было невероятным: солнце, клонящееся к закату, окрасило воду в оттенки расплавленного золота и густого вина. По поверхности воды бежала слепящая дорожка, а воздух, пропитанный солью и ароматом жареных каштанов, казался густым, как сироп.

Я опустилась на тёплую деревянную скамью и снова открыла в телефоне список объявлений. Надежда была слабой, но всё же была.

— Добрый вечер! — раздался над ухом знакомый мужской голос. Я вздрогнула и подняла взгляд. Из-за яркого закатного солнца, бившего мне прямо в глаза, силуэт мужчины казался тёмным, окружённым сияющим ореолом. Прищурившись, я узнала соседа. Он, как и вчера, был в спортивной форме для пробежки. — Я же говорил, что мы ещё встретимся, — улыбнулся он, без приглашения усаживаясь рядом. Он мельком заглянул в мой экран. — Ищете другую работу? В магазине не понравилось? Я, признаться, не удивлён.

— Вам не кажется, что вы слишком любопытны? — произнесла я, поспешно убирая телефон в сумку.