Развод. (не) ищи меня

Глава 15

— О, у неё программа минимум: чтобы я поскорее женился и, наконец, подарил ей внучку. Всё остальное её не интересует.

— Ну, это нормальное желание любой матери, — ответила я, слегка пожав плечами. — Моя вот тоже постоянно твердила, что семья и дети — это фундамент, без которого женщина — не человек.

Марк горько усмехнулся и покачал головой.

— Не спорю, желание нормальное. Но когда оно превращается в навязчивую идею, это уже патология. Она перешла все границы, Оль. Постоянно подстраивала мне свидания с дочками своих подруг, заманивала на «семейные ужины», которые превращались в смотрины. А однажды дошло до абсурда. Матушка буквально подпоила меня каким-то термоядерным коктейлем, и когда я провалился в глубокий сон, она просто впустила в мой дом одну такую «невесту». Представляешь мой шок? Просыпаюсь утром в собственной постели, а рядом — обнажённая девица, с которой нас накануне только познакомили.

Я невольно замедлила шаг, во все глаза глядя на него. История казалась дикой, почти нереальной.

— Она невинно хлопала ресницами и уверяла меня, что у нас с ней всё было, — продолжал он, не скрывая возмущения.

— А ты точно уверен, что не было? — спросила я, не удержавшись от лёгкого сомнения. — Может, ты и правда чего-то не помнишь? Ну, алкоголь, обстановка...

Марк резко остановился и посмотрел на меня. В его взгляде была такая твёрдая уверенность, что мои сомнения тут же улетучились.

— Даже если и так, в чём я очень сильно сомневаюсь, — отчеканил он. — Потому что я отчётливо, до мелочей помню, как посадил её в такси, дошёл до дома, принял ледяной душ и рухнул в кровать один. Но дело даже не в этом. Допустим на секунду, что её версия — правда. И что? Мы что, в девятнадцатом веке живём? Где после одной ночи с девушкой мужчина обязан немедленно вести её под венец, чтобы «спасти честь»?

Я усмехнулась, хотя ситуация была скорее пугающей, чем забавной. Его негодование было настолько искренним, что я невольно прониклась к нему сочувствием.

Мы шли мимо подсвеченных фонарями пальм, и шум прибоя мягко перекрывал обрывки разговоров других прохожих. С моря потянул прохладный вечерний ветерок, я плотнее запахнула кофту.

— И что ты сделал? — спросила я, чувствуя, что это далеко не конец истории.

— Выставил её за дверь вместе с вещами! — отрезал Марк. — Сказал, что если она ещё раз таким образом появится в моём доме, я вызову полицию и заявлю о незаконном проникновении. Матери не звонил месяц. Она, конечно, потом плакала, прикидывалась больной, давила на жалость... Но я выстоял. А она теперь при каждом удобном случае называет меня «неблагодарным сыном».

Я горько вздохнула. Эти слова — «неблагодарная», «эгоистка» — преследовали меня всю жизнь. Мама при каждом нашем небольшом конфликте бросала такие упрёки.

— Мамы умеют подбирать слова, которые бьют в самое больное место, — тихо сказала я. — Моя вот только что назвала меня эгоисткой. Просто за то, что я наконец-то решила подумать о себе и не хочу возвращаться туда, где мне плохо.

Марк остановился и внимательно посмотрел на меня. В жёлтом свете фонаря его глаза казались почти чёрными и очень серьёзными.

— Эгоизм — это иногда единственный способ выжить, Оль. Если ты не будешь думать о себе, о тебе не подумает никто. Особенно те, кто называет тебя эгоисткой, преследуя при этом свои собственные цели.

Я кивнула, полностью с ним соглашаясь.

— Знаешь, — он вдруг улыбнулся своей привычной, немного лукавой улыбкой, разряжая обстановку, — а давай заключим сделку? Я не спрашиваю тебя о том, от чего конкретно ты убежала, а ты не спрашиваешь меня, почему я до сих пор не поддался на мамины провокации. По крайней мере, на сегодня мы — просто два человека, сбежавших от родительского контроля.

— Идёт, — снова согласилась я.

Мы повернули обратно к городу. Вечер был удивительным. Я чувствовала, как морской воздух постепенно выдувает из головы остатки маминого сердитого голоса.

Здесь, рядом с этим мужчиной, который понимал цену свободы, я чувствовала себя в большей безопасности, чем в собственном доме за последние пять лет.

Мы ещё долго шли, обсуждая какие-то пустяки, и я поймала себя на том, что искренне смеюсь — впервые за долгое время.

Марк проводил меня до самого крыльца. Я поблагодарила его за вечер и, стараясь не затягивать прощание, быстро юркнула в дом, щёлкнув замком.

Поднявшись в спальню, я первым делом направилась к окну — в комнате было немного душно после жаркого дня, и мне хотелось впустить ночную прохладу.

Я распахнула створку и замерла, невольно отступив в тень. Марк не ушёл. Он всё так же стоял у калитки, засунув руки в карманы, и смотрел прямо на моё окно.

Неужели ждёт, что приглашу? В очередной раз поразилась его напористости.

Чтобы не давать ему ложных надежд, я демонстративно, широким жестом задвинула плотную штору и выключила свет.

Однако любопытство взяло верх. Затаив дыхание, я подошла к окну и прильнула к узкой щёлке между полотнами ткани.

Марк продолжал стоять, словно изваяние, устремив взгляд на тёмное окно моей спальни. В этом жесте было что-то театральное и в то же время пугающе упорное.

Прошла где-то минута, прежде чем тишину улицы нарушил приглушённый звонок. Я увидела, как Марк достал телефон, приложил его к уху и, что-то отвечая на ходу, наконец-то неспешно зашагал прочь от дома.

Я невольно улыбнулась, отходя от окна.

На память пришёл Денис и то, как он когда-то меня добивался. Его методы были куда более агрессивными: он не стоял под окнами, он брал штурмом — бесконечными букетами в офис, давлением через общих знакомых, самоуверенными заявлениями о нашем общем будущем.

По сравнению с ним, Марк действовал куда изящнее и, пожалуй, деликатней.

Вздохнув, я в темноте разделась и легла в постель. Закрыла глаза. Перед мысленным взором поплыли огни набережной, шум моря и смеющееся лицо Марка.

С лёгкой улыбкой на губах я погрузилась в сон.