Развод (не) по плану

Глава 12: Тяжелые вопросы.

Я застываю на месте, будто меня кто-то выключил и снова включил, но с задержкой.

— Игнат?

— Привет, Вась. Давно не виделись.

Я всматриваюсь в знакомое и одновременно незнакомое лицо брата Артема, которого вот вообще не рассчитывала здесь увидеть!

Внутри будто что-то щёлкает. Имя, лицо, голос — всё знакомое, но ощущение такое, словно прошлое внезапно вышло мне навстречу и поздоровалось. Не через экран. Не по телефону. А вот так — живьём.

Я ловлю на себе взгляд его светлых серых глаз. Он улыбается приятной улыбкой. Отрастил бородку и усы. Плечи, словно пушечные ядра, обтягивает тонкий свитер.

Он стал другим. Более взрослым. Более тяжёлым — не по весу даже, а по энергетике. В нём чувствуется та самая спокойная уверенность людей, которые слишком много видели и слишком мало говорят об этом вслух.

— Вот это да… Какими судьбами? — сказать, что я ошарашена — ничего не сказать.

Голос мой звучит чуть выше обычного. Я сама это слышу и мысленно морщусь.

— Да вот отпустили на месяц в отпуск. Так что приехал повидать родственничков. Неужели это Мишка? Какой большой уже вырос. Ну, иди сюда, племянничек, будем знакомиться заново. Чего это мы, получается… года полтора не виделись, а?

— Ага, — киваю болванчиком, глядя, как Миша осторожно смотрит на здорового дядьку под два метра ростом, бритого почти под ноль.

Мишка замирает, будто оценивает угрозу. Его пальчики сильнее впиваются мне в плечо, а взгляд становится серьёзным, сосредоточенным. Он ещё маленький, но инстинкты у детей работают куда честнее, чем у взрослых.

Ну, оно и не удивительно. Там, где он служит, лучше наверно совсем без волос. Удобнее.

Я тоже, на самом деле, смотрю на него с осторожностью. Не ожидала совсем его здесь увидеть!

Он будто занимает собой всё пространство коридора. Не давит — просто есть. Присутствует. Как несущая балка в доме.

— Ну, что, боишься меня, что ли? — Игнат смотрит на притихшего Мишу, тянет кривую ухмылку на загорелом лице, но при этом какую-то добрую, что ли… Я бы не сказала, что это оскал.

— Ты себя в зеркало-то давно видел? Здоровый как бык. Мишка тебя и не помнит даже. Что ему там было-то, полгода, — отец, помогая себе тростью, выходит к нам в коридор.

Я оборачиваюсь и сразу ловлю это знакомое щемящее чувство — смесь любви, тревоги и бесконечной нежности.

На фоне Игната он выглядит еще меньше, чем он есть на самом деле. А он и так не то чтобы большой. Да, высокий, так-то в моем папе тоже рост не маленький, метр восемьдесят семь. Но до Игната все же ему не допрыгнуть. Тем более что брат Артема еще и в ширь такой же здоровый.

В нем точно не меньше центнера веса. К тому же не просто жирка, а еще и чистого мяса. Прям машина какая-то, как из фильмов. Хотя я б не назвала его раздутым качком.

— Привет, папуль. Ну, ты как?

Мне хочется подойти и поддержать отца, но я и так занята Мишей. Да и папа из тех, кто терпеть не может лишней жалости.

Папа машет мне рукой, мол, все нормально, все по-старому.

— Тоже верно, — Игнат присаживается. — Ну, давай я вот так сделаю, чтоб уменьшиться. Так не страшно?

Он садится на корточки — и в этом движении столько простоты, что напряжение немного спадает. Миша всё равно насторожен, но уже не прячется полностью.

Да… Игнат здоровый…

А вот папа после всего лечения стал походить на бледную тень самого себя до всей этой болезни. Сам весь бледный, кожа чуть ли не прозрачная, словно болезнью напуганная. Одно в отце по-прежнему яркое — глаза. Голубые, сочные, так и сверкают на худом лице.

Благодаря этому живому взгляду я вижу, что духом папа все еще силен.

Мы как раз встречаемся взглядом, и я улыбаюсь.

Отец мне подмигивает и смеется, глядя, как Игнат пытается подкатить к племяннику. Вокруг его глаз морщинки собираются в сеточку.

— Вась, да ты чего встала истуканом? — папа меня окликает, по привычке пристукнув тростью о паркет. Голос его низкий, с хрипотцой, прокуренный за много лет дурной привычки, но, слава богу, как узнал, что заболел, бросил это гиблое дело. — Раздевайся, чай будем пить. Там я Мишке новых игрушек накупил.

— А? Да, да! Да что-то я это… — улыбаюсь, хватаюсь за шарф, — Удивили вы меня! Игнат, ну надо же! — шагаю вперед, чуть приобнимаю его и забираю Мишу из его здоровущих рук. — Очень давно не виделись. Я так рада, что тебя, наконец, отпустили отдохнуть. Да и вообще рада, что ты жив, здоров…

В этих словах слишком много правды. Почти оголённой.

— А что мне будет, — он хлопает себя по выпирающей груди, поднимаясь, — у меня ангел-хранитель хороший.

Я только улыбаюсь. Что-то я прям растерялась и даже засмущалась. Давно не видела его. С нашей последней встречи он как будто даже раздался в плечах еще больше. А может, просто давно не видела, и по сравнению с Артемом он побольше и помассивнее.

— А ты чего не позвонил, не предупредил, что приедешь? Мы бы тебе достойную встречу организовали. Артем был бы рад…

Имя мужа режет слух.

— Я говорил, — скупо хмыкает Игнат.

Я хмурюсь.

— Он сказал, что занят на работе.

— В смысле? Вы созванивались? Он мне ничего не говорил… Странно…

Это «странно» повисает в воздухе. Я уже тогда чувствую — не просто странно. Гадко.

— Ну, я сегодня вечером хотел заехать, он сказал, что сегодня вечером на работе. Что-то там важное у него, поставка какая-то. Вот я к Якову и поехал, не стал уже навязываться.

Я нервно сглатываю, отвожу взгляд… Боже, стыдно-то как. Я же вижу, что Игната такое пренебрежение родного человека задело.

И его можно понять. Ох, как я его понимаю… Полтора года на фронте был, мог и не вернуться, а брат говорит, что на работе занят…

Да и какая работа?! Артем встречается с бывшей!

Ну… Пусть думает, что встречается. Вот сучок… сплошное вранье.

Я прячу свое перекошенное гримасами лицо, усаживаясь обратно перед сыном. У меня начинают полыхать щеки. Творит муж, а стыдно мне.