Развод (не) по плану

Глава 15: Самое худшее.

— Сможешь отвлечь на себя Раису?

Я понижаю голос почти до шёпота, хотя прекрасно понимаю — она сейчас занята папой и вряд ли нас слышит. Но мне всё равно хочется быть осторожной, словно мы замышляем что-то запретное.

Игнат выгибает брови, смотрит в сторону воркующих папы и Раисы и на автомате начинает хмуриться.

— Зачем?

— Хочу с папой поговорить, а она вьется вокруг него.

Я невольно стискиваю пальцы. Это «вьётся» вырывается само собой — раздражение копилось давно. Раиса слишком много себе позволяет. Слишком уютно чувствует себя в папином пространстве.

— Так просто подойди и скажи, что хочешь поговорить.

Я мотаю головой.

Так точно не пойдет! Раиса тут же заподозрит что-нибудь! А мне надо незаметно и безопасно ему сказать все. Или не все… В общем, надо сплавить Раису максимально «бережным» ненавязчивым способом, чтобы она думала, что все естественно.

И для этого мне точно нужен папа.

— Мне надо, чтобы она ничего не заподозрила. Отвлеки ее, пожалуйста, чем-нибудь… Ну, пожалуйста! — я умоляюще смотрю на него. — Примени свой мужской шарм там…

Я сама слышу, как глупо это звучит, но отступать уже поздно.

— Мужской шарм? — Игнат фыркает. — Скажешь тоже.

— Ну ты же как-то девушек кадришь?

— Я? Василиса, посмотри на меня. Думаешь, хоть кто-нибудь ведется на мой… На мое… Неважно. Думаешь, мне есть когда кадрить девушек? Да и на девушку эта… кхм… дама не тянет.

Я поджимаю губы, смотрю на Раису, тяжело вздыхаю.

Если честно — да, не тянет. Но это сейчас не важно.

— Ну, так-то да… — снова смотрю на Игната. — Что, совсем туго с девушками?

— На фронте не до девушек.

Эта фраза оседает между нами чем-то тяжёлым. Я мгновенно жалею о своём вопросе.

— Да, извини. Я все время забываю про твою «работу».

— Ничего. Тебе и не надо такое помнить. Зачем лишний раз тревожиться. Я для того и работаю, чтоб у тебя и остальных людей была возможность без лишних забот продолжать жить.

Я смотрю на него и вдруг понимаю, насколько он старше меня стал не по возрасту, а по внутреннему ощущению мира.

— Ну, допустим, заботы все равно есть и никуда не денутся.

— Я про другие заботы.

— Да, я понимаю… Извини. Ну, и спасибо, что ли… — я неловко хмыкаю, поправляя футболку на Мише, чтобы руки куда-нибудь деть.

Игнат ничего мне на это не отвечает. Только кивает, глядя на Мишку.

В его взгляде что-то мягкое, почти отцовское — и от этого внутри щемит.

— Так, все-таки что-то случилось, — я морщусь. Вот что он прицепился? — Ладно, я понял. Сейчас все будет. Как там ее? Раиса Анатольевна?

— Ага, — я поднимаю на него воодушевленный взгляд.

— Ну, в атаку тогда, что ли… — он кривится, гримасничает.

Миша это видит и как давай улыбаться. Его напряжение спадает, плечики расслабляются.

Игнат ему подмигивает.

— Во, наконец-то, ключ к пацану найден. А то все хмурый ходил…

Игнат поднимается, оглядывается, раздумывает недолго.

— Пообедать пора, вам не кажется? — громким голосом задает вопрос в пространство квартиры как будто всем и никому одновременно.

Конечно, папа и Раиса тут же на него обращают внимание.

— Да, было бы славно, — кивает папа. — Хотя я не особо хочу.

— Тебе надо, — отзываюсь. — Да и Мише уже пора.

— Раиса Анатольевна, тогда призываю вас помочь мне в этом нелегком деле. Вы же здесь все знаете? А я тут новенький. Окажите новобранцу услугу, давайте позаботимся о Якове и Васе, — и, не оставляя ей выбора, он поводит рукой в сторону кухни.

Раиса мечется взглядом от Яши ко мне. В этом взгляде — сомнение, неуверенность, желание остаться.

А я что?
А я достаю для Миши пюрешки. Мне некогда всех кормить. У меня своя задача!

В итоге она уходит на кухню, а у меня получается тихо сказать папе, что нужно поговорить без лишних ушей.

Когда, наконец, обед заканчивается, посуда сгружается в посудомойку и все наедаются, папа произносит заветную фразу:

— Ох, что-то я устал сегодня… — и прикладывает руку к голове.

У меня внутри всё сжимается.

— Тебе нехорошо? — с заботливой ноткой произносит Раиса, подходя к кровати папы.

— Нет, нет, все нормально. Просто устал. День такой… Активный слишком. Посплю, и все пройдет, — папа отмахивается с намеком на то, что сейчас будет спать.

— Тогда надо и честь знать, — Игнат подхватывает игру, уловив, к чему все идет. Хотя я ему ничего и не говорила.

Раиса смотрит с надеждой на меня.

— Василиска, тебе может помочь? Могу остаться, ты только скажи…