Развод (не) по плану

Глава 23: Я подаю на развод.

Василиса.

— Я хочу развестись с Артёмом, — говорю твердо. Слова звучат неожиданно спокойно, даже для меня самой. — И сделать так, чтобы он больше никогда не увидел сына. Скажите, вы возьметесь за это дело?

Я смотрю прямо на Карину, не отводя взгляда. Мне важно увидеть её реакцию — не как юриста, а как человека. Карина задумчиво смотрит на меня и молчит. Она не торопится, не отвечает сразу, будто взвешивает не только юридические риски, но и меня целиком — моё состояние, мою решимость, мою способность дойти до конца.

Молчание затягивается. Секунды тянутся вязко, почти осязаемо. Я чувствую, как напряжение медленно скапливается в плечах, но с упорством жду ответ. Я уже слишком далеко зашла, чтобы отступать.

— В судебном процессе Артем может воспользоваться фактом, что мы знакомы, — наконец произносит Карина. Её голос ровный, без эмоций. — А с учетом его характера он этим обязательно воспользуется.

Я озадаченно кусаю губы. Внутри всё ещё пульсирует жажда мести, холодная и упрямая, поэтому об этом я действительно не подумала. В тот момент мне было важно только одно — чтобы он проиграл. Чтобы больше никогда не смог причинить вред ни мне, ни Мише.

Карина, помолчав, всё равно продолжает:

— В целом, в нашем законодательстве не существует прямого запрета на такую ситуацию. Я имею право представлять интересы любого клиента, если между нами заключен договор. Однако могут возникнуть проблемы.

— Какие? — спрашиваю я, почти автоматически.

— Конфликт интересов, — жмет плечами Карина. — Личные отношения с противоположной стороной в прошлом могут рассматриваться как потенциальный конфликт. Но поскольку мои отношения с Артемом давно завершены, я не имею с ним никаких связей, то формально конфликта нет… Но опять же, юрист Артема может подать ходатайство о моем отводе.

Я тяжело вздыхаю. Словно кто-то медленно, но неумолимо кладёт мне на грудь дополнительный груз. Даже здесь, даже сейчас Артем умудряется быть проблемой.

— И опять же, — продолжает Карина, — чтобы это ходатайство сработало, нужны веские доказательства моей предвзятости, а наши прошлые личные отношения сами по себе ими не являются. Плюс, — она хмурится, потирая подбородок, — с точки зрения профессиональной этики, я уже предупредила вас о том, что я состояла в отношениях с вашим мужем. И если вы принимаете это во внимание и это вас не смущает, то теоретически я могу взяться за это дело.

— А практически? — я не выдерживаю паузы.

— Вам так принципиально, чтобы это была я? Вы можете обратиться к любому юристу.

— Но я не знаю других юристов.

— Могу дать вам…

— Нет, вы не поняли, — перебиваю я, и в голосе прорывается напряжение. — Я не знаю их как людей. Я не могу быть уверена в том, что Артем их не подкупит как-то. А в вас я уверена. Я уже знаю, что вы не станете с ним связываться.

Карина смотрит на меня дольше обычного. Внимательно. Почти пристально. Потом слегка усмехается — не насмешливо, а как человек, который всё понял.

— Хм… Ну, что ж… Если вы готовы принять то, что Артем попытается создать нам процессуальные препятствия, то хорошо. Я возьмусь за ваше дело.

Я киваю. Внутри поднимается то самое странное спокойствие — не облегчение и не радость, а тяжёлая, взрослая решимость. Та, которая приходит, когда уже некуда отступать.

— Я все понимаю. Я готова.

«Я готова»

Эти слова эхом повторяются в голове, пока я еду домой. Машина мягко покачивается на дороге, ветер за окном бьёт в стекло, город стремительно летит мимо, превращаясь в размытые пятна света. Я смотрю в окно и понимаю, что больше не чувствую ни злости, ни боли. Только усталость. И ответственность за принятые решения.

Я действительно готова. Теперь — да.

Когда я добираюсь до дома, меня встречает тишина. Глухая, пустая. Артем был… не знаю где. Со вчерашнего вечера мы так с ним больше и не говорили. И, если честно, это даже к лучшему.

Я начинаю собирать вещи. Молча. Монотонно. Без истерик. Складываю одежду в чемодан — в тот самый, с которым когда-то переехала к Артёму, полная надежд и уверенности, что всё делаю правильно. Пальцы дрожат, когда я убираю фотографии. Те самые, где мы счастливо улыбаемся, где он держит Мишу на руках, где я верила каждому его слову.

Теперь всё это — просто бумага. Бумага, пропитанная ложью.

Мне приходится съездить к отцу три раза. Вещей оказывается много. Слишком много для жизни, которая должна была быть «навсегда». Мои, Мишкины, какие-то мелочи, которые я даже не помню, зачем когда-то купила. Таксисты любезно помогают с загрузкой и выгрузкой тяжелых чемоданов и пакетов. Я благодарю их автоматически, словно всё происходит не со мной.

А потом я возвращаюсь в квартиру последний раз.

Я сажусь на стул на кухне и жду.

Я не знаю, во сколько Артем приедет и приедет ли вообще, поэтому на всякий случай пишу ему короткое:
«Жду тебя дома»
Без подробностей. Без эмоций.

Когда дверь хлопает, я вздрагиваю. Сколько бы я ни храбрилась, а волнение и страх всё равно поднимаются во мне, словно цунами, готовое накрыть с головой.

— Опять темнота везде, — раздраженно бурчит Артем, с силой включая свет. — Я что, должен на ощупь ходить по собственной квартире?

Я поднимаюсь и остаюсь стоять, молча ожидая его у окна. Артем, как обычно, сначала идёт переодеваться, и только потом заходит на кухню.

Странно. Неужели он не заметил отсутствия вещей?

— О, привет, — он включает свет и видит меня одетую и обутую. Мне останется только накинуть пуховик и уйти. Я всё предусмотрела. — Ты чего? — Артем хмурится, оглядывая меня недовольным взглядом. — Лиса, ну е-мое, я, конечно, понимаю, что беременным тяжело разуваться, но это не повод ходить по дому обутой.

— Извини. Это я специально. Чтобы не задерживаться на выходе.

— Не понял…

— Артем, я подаю на развод.

В молчании Артем лишь вскидывает брови, а потом сдвигает их обратно.