Развод. Не позволю уйти

Глава 12

– Вот я и подумал, что раз он свободен, то мог бы и привезти ко мне правнучек, – продолжает Иннокентий Павлович. – И тебя, конечно! Клубника поздняя пошла и яблок полон сад, помидорки свои. Я уж сам сажаю мало, но на салатик вам наберу. Ну так как, Лизонька, приедете?

– Давайте я у Игоря спрошу, и потом вам перезвоню.

Сегодняшнее утро, как и все предыдущие на этой и прошлой неделях, прошли без изменений. Игорь закидывает в себя бутер с кофе, прощается и едет в офис.

По крайней мере, перед выходом он всегда говорит одну и ту же фразу: "Пока, девчонки, я на работу. Вечером увидимся".

– А мне Васильич вчера звонит, говорит, пока внука вашего нет, может, заедете, проверите, как тут у нас дела, сыр новый попробуете, такой рецепт шикарный разработали, да и так посидим пообщаемся. – Иннокентий Павлович задумывается, не перебиваю его, жду когда он сам завершит разговор.

Мы с девочками уже вышли на крыльцо, Арина со скучающим видом вертится передо мной и периодически вздыхает, Настена сидит в коляске, пытается поймать ладошкой солнечный луч.

– Вы дома сегодня? – внезапно меняет тему.

– Да мы всегда дома. – Особенно без машины с нашего поселка не выбраться, так что застряла тут надолго.

– Не против, если я и к вам заеду?

– Нет, конечно! Будем вас ждать.

Возвращаюсь в дом, достаю размораживаться говядину, проверяю, достаточно ли у нас запасов лука, моркови и риса.

Иннокентий Павлович обожает плов, всегда стараюсь приготовить к его приходу. Мы прощаемся, время приезда он не называет, так что поставлю плов, как только вернемся с прогулки.

Днем наш поселок пустеет – взрослые разъезжаются по работам или просто в город, в активную жизнь. Мы раньше тоже выбирались хотя бы раз в неделю, но теперь без транспорта это практически нереально.

Если Игорь не захочет отвезти нас, вызову такси. Но сначала, конечно, послушаю его версию насчет отгулов.

Не сосчитать, сколько раз с момента, когда я стала встречаться, а потом и жить с Игорем, я думала, что не справлюсь. Мне было тяжело, страшно, одиноко, грустно. Рядом не было взрослого опытного человека, который мог бы мне подсказать, что делать, или хотя бы просто поддержать.

Муж на любую просьбу о помощи разводил руками и говорил: "Это у тебя была куча братьев-сестер в доме, а я рос один. Понятия не имею, как с такими мелкими обращаться".

Такие же отмазки были и на вопросы об уборке или готовке. Этим в их маленькой семье всегда занималась мама, всячески ограждая сыночку от домашних трудов.

Мне не сложно было сварить борщ и махнуть тряпкой по полу. Пока не появились дети – с ними забот сразу стало больше. Максимум, который муж мог взять на себя, это поиграть с ними вечером или почитать перед сном. Все остальное так и осталось на мне.

С радостью и дальше лепила бы котлетки и начищала дом, было бы для кого. Для мужа, который предпочитает соседку, стараться точно не стану.

Зачем нужно было вытаскивать меня из семьи? Чтобы потом бросить и сменить на какую-нибудь Стефанию…

Чувствую себя вещью, удобной прислугой. Господи… Из одной клетки в другую, пусть более светлую и удобную, но все же это такая же клетка.

От осознания ужаса ситуации на меня накатывает отчаяние, чувствую, как подбираются слезы. От души порыдала бы, но за годы лишений и унижений научилась прятать свое плохое самочувствие, настроение и желание порыдать.

Что же мне делать?..

Ощущаю настолько щемящее чувство одиночества и незащищенности, что машинально обнимаю себя руками. Настена отвлекается от погремушки, роняет ее на землю, тянется ко мне. Вытаскиваю ее из коляски, крепко прижимаю к себе, прячусь в нее.

Мои девочки… Такие маленькие нежные крохи, но уже приходится переживать разлад родителей.

Есть ли у Игоря отношения с этой выдрой Стефанией или нет, я пока не знаю. Но мне точно известно, что за последние сутки количество лжи, которое я получила от него, в разы превышает все недомолвки и недоразумения, которые были между нами прошедшие десять лет.

Наша жизнь изменится, прежними отношения точно не будут.

Вопрос только в том, насколько кардинально…

Справлюсь ли я? Пока ощущаю желание – отстоять себя, не унижаться – но нет силы.

К кому я могла бы обратиться за помощью? Раньше всегда в сложных ситуациях мне помогал муж, а теперь я должна защититься от него.

Свекровь отметаю сразу – вижу ее по праздникам, и замечательно. От нее никакой теплоты и поддержки точно никогда не было. Да и с чего бы ей сейчас помогать мне.

Иннокентия Павловича тоже в расчет не беру, не хочу тревожить его в таком солидном возрасте.

Родители? Ха. Звучит жестоко и иронично. Вот уж к кому я не то, что в последнюю очередь пойду, вообще ни за что видеть бы их не хотела.

Подруг я так и не завела, есть только приятельницы, но к ним с жалобами на мужа я обращаться не могу, они все – жены, подруги, спутницы друзей Игоря. Сразу донесут, да и вряд ли поймут.

Остается только… Лешка. Как же я сразу про него не подумала! Десять лет назад они были с Игорем лучшими друзьями, потом мой двоюродный брат обзавелся семьей, родил двух сыновей, общаться они стали меньше, но все же раз в несколько месяцев мы собирались у них или у нас.

Не знаю, чем он мне может помочь, но мне сейчас нужен хоть кто-то выговориться, получить поддержку и послушать, что все будет хорошо.

– Ой, Лиз, как ты не вовремя… – произносит брат, когда я выкладываю ему свои подозрения.