Развод. Не позволю уйти

Глава 17

Мне интересно, что за сюрприз такой грандиозный выдумал Игорь, чтобы нас поразить, но Настю надо умыть и переодеть – устранить последствия яблочного пюре. Уношу ее в ванную, прерывая спектакль, в котором Игорь играет роль образцового семьянина.

Шум воды из-под крана приглушает их разговор, до меня долетают лишь обрывки фраз.

Новая, да. Вкусно! Далековато, но оно того стоит. Да им точно понравится!

И финальный аккорд, прозвучавший как приговор:

Молодец, внучок, не подкачал!

Когда мы возвращаемся, в гостиной царит идиллия. Игорь что-то с упоением показывает деду в телефоне, тот одобрительно кивает. При нашем появлении они оба замолкают, переглядываются с улыбками.

Эх, а я уж, было, начала надеяться, что у меня появился союзник в лице этого мудрого старика. Наивная дура. Ну, вот кто я ему? Жена внука. Сегодня может быть одна, завтра другая.

Арина с Настей – другое дело, внучки – это навсегда, это своя кровь. А я так, попутный ветер, навязанная родственница.

Иннокентий Павлович собирается домой.

– Пока еще сумерки не опустились, а то дорогу не разгляжу, – говорит он, и я понимаю, что Игорь убедил его, он больше не на моей стороне.

Вручаю пакет с едой, зову Аришу поцеловать деда на прощанье. Игорь стоит рядом, обнимает меня за плечи, смотри, мол, у нас все прекрасно, не знаю, что там тебе наплел твой Васильич.

Мысли мужа для меня как на ладони. Только раньше я считывала в них любовь, заботу, нежность, а сейчас – предательство, измену. Пока чувствую, но я обязательно найду доказательства.

Игорь с рыцарским видом вызывается проводить его до машины. Наверное, чтобы закрепить свои позиции идеального мужа и верного внука. На что я только надеялась…

Ариша возвращается к шахматной доске, только теперь фигуры – это ее верные подданные, которые спасают принцессу от злого дракона. Настя агукает на развивающем коврике, пытаясь поймать собственную ногу.

Дом погружается в тихий, уютный бубнеж. Обожаю это время – когда каждый занят своим делом, но в то же время мы – вместе, рядом. Как будто нас окутывает невидимая нить.

Кстати, о нитках!

Только сейчас понимаю, что я не спросила, как зовут женщину, которая попросила связать юбку для своей дочери. А был ли это заказ или так, вежливая болтовня, лишь бы заполнить неловкую паузу? Впрочем, какая разница. Она зажгла во мне надежду стать кем-то большим, чем быть просто женой и мамой.

Ее идея в любом случае кажется мне интересной. Может, я и не буду ничего вязать, но хотя бы гляну, есть ли у меня подходящие материалы.

Достаю свою вязальную сокровищницу – огромный короб, набитый до краев мягкими, разноцветными клубками. Просто перебирать их, чувствовать под пальцами шершавую шерсть и шелковистый хлопок – уже терапия. Успокаивает сам процесс.

Вот зеленая пряжа для юбочки. Хлопковые нитки у меня оказываются даже в ассортименте – покупала когда-то Аришке на плед, но потом дочь захотела небесно-голубой, а эти так и остались ждать своего часа. А вот оранжевого для цветов нет. Но ничего, можно будет заказать.

Если эта женщина действительно говорила серьезно.

– Собирайтесь, завтра едем на базу отдыха! – гордо сообщает Игорь, распахивая дверь. Арина тут же взрывается восторженным визгом, кидается к нему на шею, и он кружит ее по комнате.

Но я ее радость не разделяю.

– Зачем нам куда-то уезжать? – спрашиваю тихо, но так, чтобы было слышно. – Что за повод?

– А что, нам теперь нужен повод, чтобы проводить время вместе? – он смотрит на меня с фальшивым укором. Опускает дочь на пол, та сразу же возвращается к шахматам.

– Ты врал мне, Игорь. Неужели ты думаешь, что я поеду с тобой куда-то после этого?

– Врал? – он изображает возмущение. – Слушай, если мне не веришь, деду позвони. Он мою идею выслушал и одобрил!

Я смотрю на него скептически, отмечаю его слишком бегающие глаза.

– Лиз, вот ты вечно все портишь! – бросает он это как бы в шутку, но я-то слышу за этим настоящую злость. – Опять с этой ерундой возишься. – Он с презрением указывает взглядом на мой короб с пряжей. Ясно, тему переводит.

Ерунда – это мои нитки, творчество, моя отдушина.

– Полезным бы лучше чем-то занялась, – бросает на ходу, доставая телефон.

Его лицо сразу меняется. Бровь ползет вверх, на губах расцветает довольная, слащавая ухмылка. Он, не отрывая взгляда от экрана, проходит сквозь весь дом, выходит на задний двор и садится на качели. Пересаживаюсь в кресло, чтобы видеть его в окно. Он смотрит то в телефон, то в сторону соседнего дома, едва заметно машет рукой, делает какие-то знаки, разобрать трудно.

Да и противно.

Мои руки сами тянутся к коробке. Достаю шарф, который вязала ему ко дню рождения. Белая шерсть, английская резинка, тридцать сантиметров ширины, чуть больше метра длины, из четырех остался один моток недовязанным.

Вытягиваю спицы и начинаю медленно распускать полотно.

Я в этот шарф всю душу вкладывала. А душа моя ему больше не принадлежит.