Развод. Не прощу за "походную жену"

Глава 16

Я выпрямилась, будто меня ударили по спине.

Передо мной стоял генерал. Тот самый, Нормийский.

В возрасте, коротко стриженный, седеющий. Взгляд проницательный, суровый. Лицо словно высечено из камня. Чёрная строгая форма, ни одной лишней детали. Лишь нашивки и погоны говорили о высоком чине. И стать, конечно.

Типичный военный, для которого приказ всегда важнее чувств.

— Так это вы прибыли на телеге вместе с провизией? — сказал он, не отводя глаз.

— Да, — ответила я.

— Я так понимаю, раз вы интересуетесь Алексом Самергрином, то вы его мать.

— Да.

Генерал перевёл взгляд на девчонку.

— Мия, тебе заняться нечем? Слишком много треплешь языком. Вечером жди с проверкой.

Та пискнула, вытянулась стрункой, опустила глаза. И ретировалась, бочком-бочком, даже не смея поворачиваться к генералу спиной.

Мы остались вдвоём в коридоре.

— Леди Дрэдмор, — он произнёс мою фамилию чётко, — пройдёмте со мной в кабинет.

Он развернулся, указывая рукой направление. Я подчинилась.

Отметила про себя, что тот был в курсе настоящей личности Алекса. И сразу понял, кто я.

Мы вышли на улицу. Я внимательно рассматривала деревню. Раньше здесь наверняка кипела жизнь: жили семьи, дети бегали по дворам. Теперь это военный аванпост. Каменные дома, двухэтажные и одноэтажные. Простые, ничем не выделяющиеся. И ни одного гражданского лица. Только воины, оружейники, целительницы.

Генералу отдавали честь. Его приветствовали. Он держал руки за спиной, шагал размеренно, а я шла следом.

Мы дошли до самого лучшего здания в деревне. У каменного крыльца стоял караул. Совсем молодой парень. Ровесник моего сына.

Любое напоминание о моем сыне отдавало болью.

Я держалась из последних сил.

Всю дорогу до форта, эти четыре дня в пути, я словно выпадала из реальности. Ела, потому что надо. Пила, потому что надо. Спала, потому что тело само падало. Я двигалась только ради одной цели. Проститься с сыном.

Внутри всё было мёртвое. Моя душа лежала в руинах.

Живым оставался только дар. Он бился в груди, как пламя, напоминая, что я должна. Должна жить.

Мы вошли в узкий коридор. Миновали его. Прошли в небольшую комнату, где стоял стол и сидел светловолосый мужчина в форме. Он занимался бумагами. И уже было хотел что-то сказать и встал, но генерал махнул рукой, отрывисто приказал:

— Генри, принеси нам два чая. Леди… Дрэдмор может пригодиться.

Я обратила внимание: он сразу дал понять своему человеку, кто я. В его словах была цель. Или это я уже сама видела подвох в каждом жесте, в каждом взгляде. Чай, видимо, мне подадут успокоительный.

— Проходите, леди, — сказал генерал, пока тот самый Генри внимательно следил за мной.

Я прошла, села на стул. Генерал расположился напротив. Мы молчали. Его глаза буравили меня. Взгляд был холодным, оценивающим.

Чай принесли. Генри оставил его на столе и исчез. Я не притронулась.

— Леди, — генерал заговорил первым, — пару дней назад здесь был ваш супруг. Мы имели разговор. Я не могу сказать вам ничего нового, чего он бы не передал сам.

— Мы не встречались с мужем, — сказала я, голос едва дрогнул. — По всей видимости, мы разминулись. Он, наверное, уже в пути домой. В наше поместье. Когда я получила известие о гибели, Арагон уже отбыл сюда.

Генерал смотрел с лёгким прищуром.

— Понятно. Тогда мне жаль, — выдохнул он.

— Я хочу проститься с телом сына, — произнесла я, каждое слово рвалось из сердца.

— К сожалению… ваш сын был сожжён драконьим пламенем.

Удар. Очередной. Нож в сердце.

— В таком случае… — я сглотнула, не чувствуя собственных губ, — передайте мне урну с прахом. Или её забрал мой супруг?

— Нет. Драконье пламя подразумевает полное уничтожение, — ответил он, и его слова прозвучали как приговор. — В наших военных традициях развеивать прах над местом гибели.

Очередной удар. Ещё глубже.

Я не могу даже проститься с собственным сыном.

Я было потянулась к чашке чая, но остановилась на полпути. Убрала руку, положила её на колено, вцепилась в ткань чёрных замшевых брюк.

Прикрыла глаза. Больно. Боги, как же мне больно.

— Леди, — голос генерала стал мягче, — если вам станет хоть немного легче, я могу показать вам место, где был развеян прах вашего сына. Позвольте мне оказать вам хотя бы эту милость. Ваш сын пал как герой. Он защитил группу, позволил отступающим выйти невредимыми из того боя.

— Хорошо, — едва выдавила я и поднялась со стула.

— Может быть, вы хотели бы немного отдохнуть? Как вы себя чувствуете? Я могу позвать целительницу.

Генерал был вежлив, даже слишком вежлив. Но никакой целительницы я видеть не хотела. Никогда. Пусть не все они одинаковые, но… одна такая «целительница» уже влезла в мою жизнь и в мою семью.